Без границ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так вот что ты чувствуешь, когда приходится покидать место, пусть неприветливое и чужое, но уже ставшее немного родным, и двигаться дальше, в полную неизвестность. Вот что значит не иметь ничего или почти ничего. Исход, но не выход.

Своего рода не-ситуация или полубытие, ведь если человек ничего не имеет, следовательно, у него нет ничего, о чем можно заботиться или спорить, и ничего, что являлось бы частью его жизни — в радости и в горе.

Я до сих пор задаюсь вопросом, что это за состояние и можно ли выдержать подобную наготу.

И по сей день, если я слышу слово семья или дом, перед глазами встает та громыхающая вагонетка и я вижу себя, совершенно потерянного, сидящего на крошечной кучке угля.

Настоящий дом так не построить. В деревне, где мы в итоге оказались, нас продолжали подвергать гонениям и дискриминации. Сейчас в таких случаях говорят «вынужденная миграция», но это звучит очень высокопарно. А вот как все выглядело в действительности.

Моего отца преследовали, оскорбляли и избивали прямо на улицах. Ему на голову выливали нечистоты и чернила. Он был вынужден выполнять самую тяжелую и грязную работу, например мыть общественные туалеты.

В сельской местности туалеты были дико примитивными: ни туалетной бумаги, ни воды — только зловонная жижа и песок.

И по сей день я вижу этот враждебный материальный мир, слышу крики и проклятия деревенских жителей. Я рано столкнулся с постоянным глумлением и оскорблениями, и это сильно на меня повлияло. Я хорошо понимаю, каково это — быть чужаком, на которого окружающие смотрят как на опасность, которую нужно уничтожить.

Однако тогда мы не считали себя беженцами, и, разумеется, никто не придавал этому слову никакого романтического или героического оттенка. Нас просто называли «врагами государства» или «врагами народа». У нас не было никакого статуса, и это осложняло наше положение.

Самое главное: у нас не было голоса, мы не могли рассказать, кто мы такие. От этого же страдают и вынужденные переселенцы последней волны — и это общемировой опыт.

Как же быстро можно внушить большинству, что ты здесь лишний. Однако образ зловещего чужака — это фикция, которую кто-то должен был когда-то выдумать.

А этим выдумщиком может стать любой — я или с таким же успехом ты.

Чтобы не угодить в ловушку, следует всегда помнить об этом.

Никто не защищен от ненависти — ни жертва, ни преступник.

С ненавистью может столкнуться любой человек — ему причиняют страдания или распространяют о нем клевету. Сначала человек теряет свое доброе имя, а потом перестает существовать. Его, так сказать, изолируют от общества, а в некоторых случаях и от собственной жизни. В подобной ситуации найти того, кто готов помочь или проявить солидарность, труднее, чем отыскать драгоценный камень.

Каждый, кто поможет тебе или всего лишь выразит сочувствие, рискует превратиться в предателя, а предателей изгоняют из общества.

Описанный механизм существует с незапамятных времен, но это не просто пережиток прошлого. Ведь он заявляет о себе даже в современной жизни, в политической повестке демократических режимов и становится весьма действенным инструментом.

Политик, чрезмерно сочувствующий судьбам беженцев, может представлять собой скрытую угрозу для коллег, которые стремятся понравиться электорату.

Подобные открытия сопровождали меня с самого рождения и до тех пор, пока мне не исполнилось двадцать лет. Как раз тогда реабилитировали моего отца, и мы смогли вернуться в Пекин. События, которые нам пришлось пережить за эти годы, оказали влияние на всю мою последующую жизнь. Человек, однажды ставший беженцем, будет им до конца своих дней. Даже если ему разрешили «интегрироваться» и обстоятельства его жизни изменились в лучшую сторону.

Более того, положительные перемены лишь усиливают ощущение экзистенциальной чуждости. Во всяком случае, я воспринимал это именно так.

Вот почему я ухватился за возможность уехать в Америку. Там началась новая глава моей жизни в качестве беженца, хотя и при других, более благоприятных обстоятельствах.

Существование между мирами порождает непреходящее ощущение чуждости.

Тебе некомфортно, и ты несвободен от ограничений. Ты оказываешься лишен всякого ощущения безопасности, тебе приходится каждый день чувствовать, какая огромная пропасть лежит между тобой и обществом с его культурой. И даже если ты поменяешь свои жизненные обстоятельства, тебе не удастся перекинуть мост через эту пропасть.

Моя мотивация. Глава 2

Все вышеописанные события, безусловно, повлияли и на мое искусство — хотя, по иронии судьбы, я понял это лишь много лет спустя. Пережитое мною, мой опыт — вот все, чем я располагал. Других ориентиров у меня еще не было, и я не мог использовать разные точки зрения. Об этом тоже следует помнить, когда мы упрекаем беженцев, оказавшихся в бедственном положении, в том, что они не всегда готовы «идти на компромисс».

Каждый человек — продукт своего окружения; и счастлив тот, кто сумел заранее раздвинуть границы своего жизненного опыта.

Моя жизнь — яркий тому пример. Понимая, что могу угодить за решетку, я начал вести свой блог еще до того, как попал в китайскую тюрьму. Среди записей в моем блоге есть и одна о зависти.

Честно говоря, я всегда завидовал отцу, ведь он побывал в тюрьме, а я нет. Я завидовал, думая, что, в отличие от него, я никогда не смог бы выжить в подобных обстоятельствах. В этом все дело. Только научившись понимать и четко выражать словами свои чувства — среди которых бездна ужаса и страха, — можно проникнуть в самую суть того, что значит быть человеком. И в ту же секунду ты увидишь (словно с глаз упали шоры), из чего сделан ты, а следовательно, и любой другой человек — что не менее важно.