Шепчущая: читать начало книги онлайн

– Чудесно!.. Можно её коснуться?.. О, потрясающе!.. Она среди нас… поразительно… я вижу это своими собственными глазами… истинный феномен… Она заговорит?.. Вы не зажжёте свет?

Я слышу барабанный бой, громкий и непрерывный, вопли, растерянные вскрики, перед глазами мерцают вспышки света, а затем всё погружается в черноту: меня грубо тащат и куда-то заталкивают (это коробка? Шкаф? О боже… гроб?!). Чей-то палец прижимается к моим губам, и я слышу у самого уха пронзительное «Ш-ш-ш!». Раздаётся щелчок, как будто закрыли дверь, и наступает тишина. Я одна, я лежу неподвижно, не смея пошевелиться, и гадаю, умру ли я здесь.

Но потом…

– Штакан воды, быштрее!

– Неужели это было необходимо, Сесилия?

– Оти, подумай головой! А што бы ты шделала на моём меште? Пожволила бы ей вшё ишпортить? Лучше пушть она появитшя как одержимая духами ш вуалью на голове, чем ввалитшя в жал и вшё ишпортит!

– Я понимаю, но она же ещё ребёнок – кто знает, как эта штука отразится на её организме!

– Глупошти, Оти, ш ней вшё будет в порядке. Шейчаш этим поштоянно польжуются.

– Врачи, Сесилия. Врачи его используют.

– Ой, жаткнись и шними эту штуку шо швоей башки!

У меня в голове марширует тысяча подкованных муравьёв, а во рту так сухо, что губы приклеиваются к зубам. С меня снимают мешок и суют в руки стакан.

Сесилия придерживает мне голову:

– Вот, выпей.

Я с радостью глотаю жидкость, и топот в моей голове стихает.

– Что произошло? – спрашиваю я. – И почему ты так разговариваешь?

Сесилия пожимает плечами:

– Мой старый голос, – произносит она уже почти как вчера вечером.

– Тебя скорее послушают, если ты говоришь… правильнее, – она с милым видом надувает губы. – Я когда нервничаю, иногда начинаю шепелявить.

– А.

Я постепенно привыкаю к неверному свету, комната оживает в тёплом сиянии десятков церковных свечей. Мои глаза фокусируются на второй девочке. Оти ничуть не уступает Сесилии по красоте, и на вид ей примерно столько же.

– Что ж, – немного нараспев говорит она, – ты, должно быть, Маргарет. Приятно познакомиться, цветочек.

– Ты… из Уэльса? – глупо спрашиваю я.

– Именно. И не я одна, – она пристально смотрит на Сесилию, которая в ответ показывает ей язык.

Тёмная кожа Оти блестит в пламени свечей, огоньки, точно светлячки, пляшут на бесчисленных золотых цепочках у неё на шее. Повязка из шелковистого кроваво-красного материала охватывает её собранные в хвост на макушке волосы, а на груди висит золотистый кулон в форме паука. На ней плиссированное спереди платье с открытыми плечами и с глубоким вырезом; длинные пышные рукава сужаются к запястью, манжеты застёгнуты на пуговицы, а объёмный подол искусно сшит из летящих тканей чёрного, золотого и багрового цветов. На плечи она набросила шаль тех же оттенков с отделкой в виде крошечных стеклянных бусин. У меня кружится голова.

– О боже, милая, тебе нехорошо? – спрашивает Оти, наклоняясь ко мне.

– Н-не знаю, – отвечаю я, заикаясь. По-моему, я в порядке, только ноги слегка подкашиваются и голова немного болит – примерно так же было в тот раз, когда я убиралась в доме после поминок и тайком отхлебнула бренди, но… эта девушка, эта комната…

Оти видит, что я осматриваюсь, и смеётся.

– Значится, малютка, тебе нравится наш кабинет?

Я киваю. Стены обшиты тёмным деревом, а окна задрапированы занавесками из тяжёлой тёмно-зелёной и, кажется, бархатной ткани; повсюду висят роскошные гобелены, полки заставлены пухлыми томами в кожаных переплётах; несколько ширм богато украшены, а огромные стулья похожи на троны. Постепенно я различаю всё больше деталей, в свете мерцающего пламени вокруг пляшут зловещие тени, и общее гнетущее впечатление усиливается в десятки раз. Мне на глаза попадаются жуткие узорчатые деревянные маски, скалящие острые зубы в полумраке, чучела животных под стеклянными колпаками, чаша, в которой что-то тлеет (неужели это волосы?!). На круглом покрытом скатертью столе стоят открытые шкатулки, наполненные всякой всячиной (детский ботиночек, берет, курительная трубка, коробочка для таблеток, очки в тонкой оправе), а стена за ним, как бы неуместно это ни выглядело, вся завешана семейными портретами, похожими на те, которые я видела на лестничной площадке. Постойте, нет. У того мужчины голова наклонена под неестественным углом и странно торчат конечности, а та женщина смотрит перед собой совершенно пустым взглядом… Они мёртвые! На всех этих фотографиях – мёртвые люди.

Сесилия касается моей руки: