Шепчущая: читать начало книги онлайн

В свою комнату я вернулась с ощущением, будто проглотила что-то твёрдое и ледяное. Значит, мама права! Предатель Блетчли заманил меня сюда под ложным предлогом, не из чувства долга перед семьёй или желания позаботиться обо мне, но ради того, чтобы использовать мои навыки в своих целях! Как он смеет?! Как мне это вынести?!

В итоге я засыпаю, сильная усталость валит с ног. Когда поздним утром я просыпаюсь, ощущение, что тебя предали, никуда не исчезает. Я сижу, погружённая в дурное настроение, когда миссис Моррис, экономка – приземистая женщина, грузная, как шкаф для посуды, и такая же любезная, предлагает мне позавтракать на кухне, потому что общий завтрак я пропустила.

– Если хочешь ещё чаю, наливай себе сама, – говорит она. – Не стой с деловым видом в ожидании, пока я тебе налью, если не хочешь к Рождеству высохнуть, как верблюжий горб.

Это максимальное дружелюбие, на какое она способна, но я не в обиде. Мне нравится здесь, внизу, на кухне. Тут намного спокойнее, чем в остальном доме, где изящество перемежается с тщательно выверенным ужасом. По дороге вниз я остановилась, чтобы ещё раз взглянуть на фотографии. Сегодня они выглядят совершенно обычно; наверное, блики мне просто почудились. Может, это было просто отражение ламп на лестничной площадке.

На кухне над огромной чёрной чугунной плитой с двумя раздельными духовыми шкафами висят на крюках медные горшки. По словам миссис Моррис, здесь вечно что-то бурлит: сегодня утром это каша, которую мне сказано положить себе в миску, а днём будет суп; здесь чайник всегда готов вскипеть, а утюг – нагреться, прежде чем испустить клубы плотного пара над простынями, недавно просушенными на стойке.

Я провожу пальцем по кухонному столу, он большой, прочный и старый – гигантская версия того, который у нас дома. От тоски по дому мне становится больно, хотя со времени моего отъезда прошли только сутки. Хорошо бы оставаться здесь, на кухне, до тех пор, пока не смогу уйти, не важно куда.

У миссис Моррис есть помощница Дотти, служанка на все руки; неудивительно, что она худая, как жердь, а ростом ниже меня: она работает сверх всякой меры. Кажется, Дотти выполняет все дела по дому, включая готовку – и всё под бдительным надзором миссис Моррис. Мне приятно, что здесь есть кто-то моего возраста, но Дотти смотрит на меня так, будто у меня две головы. Не думаю, что я ей нравлюсь.

Звенит колокольчик, и Дотти вздрагивает. Миссис Моррис цокает языком.

– Когда-нибудь люди научатся сами себе наливать напитки и я смогу спокойно посидеть пять минут, – бурчит она себе под нос, встаёт, скрипя суставами, и стаскивает с головы домашний чепец. – Дотти, не забудь к ужину почистить всю картошку. И не вздумай забивать ей голову, – кивок в мою сторону, – своими бреднями. Она гостья в этом доме, и к тому же ребёнок. Когда закончишь с картошкой, принимайся за этих, – заканчивает она, кивнув на пару куропаток, и, шаркая, выходит из кухни.

В комнате повисает неловкая тишина.

– Давай я тебе помогу, – предлагаю я и подтягиваю к себе куропатку.

– А ты умеешь? – недоверчиво спрашивает Дотти. – Тут, знаешь ли, сноровка нужна. – Она отставляет миску с картошкой, вытирает руки о фартук и, хмуро поглядывая на меня, берёт вторую птицу. – Ты, часом, не одна из этих?

– Из каких?

– Выродков… шепчущих… медиумов… Мне всё равно, как они себя называют.

– Почему ты так решила?

– А зачем ещё хозяин тебя сюда притащил?

– Он меня не тащил, я не домашний скот, – огрызаюсь я. – Я… родственница. Я приехала по собственному желанию. У меня есть дела в Бристоле, поэтому я здесь.

– А, дела, как же! Я слышала, что тебе пришлось улепётывать из своей деревни, чтобы тебя не вздёрнули и не сожгли. – Она насмешливо улыбается и, покраснев от натуги, сгибает ноги куропатки. Ножка ломается с тихим треском.

– Откуда ты… Не важно, всё совсем не так.

Только на самом деле почти так и было. Я стараюсь не думать о жителях деревни, наших друзьях и соседях, которые ещё несколько дней назад при встрече шарахались от меня и в страхе перешёптывались. Слёзы наворачиваются на глаза, и я вытираю их рукавом.

– Не обижайся на меня, – говорит Дотти. – Я ничего такого не имела в виду. Мы, городские, себе на уме, – она стучит пальцем себе по лбу, – мы не деревенщины, которые готовы поверить в любую чушь. Кое-кто их тех, кто работал тут на мистера Блетчли, были уверены, что у них есть дар! – Она закатывает глаза. – Не волнуйся… Когда он поймёт, что ты не больший выродок, чем я, ты и оглянуться не успеешь, как тебя отправят спать обратно в твою кроватку… конечно, после того, как ты покончишь со своими делами. – Она смотрит на меня в упор, одновременно вытягивая мягкие жилы из ноги птицы.

Я смотрю на неё в ответ.

– Ощипать или освежевать? – спрашиваю я и сворачиваю птице голову.

Дотти вскидывает брови и медленно расплывается в улыбке:

– Так-так-так. Если хочешь убедить меня, что от тебя может быть польза, то, думаю, пришла пора варить суп. Ты можешь рассказать мне всё про свои дела – а я расскажу тебе про тех двух дамочек наверху.

Постойте-ка… их две?!

12

По словам Дотти, приёмная забита странными артефактами: ссохшиеся головы, вонючие зелья, маленькие куклы, истыканные иголками, с которых она не будет вытирать пыль «даже в самый святой день». Я не понимаю, почему она так боится того, что считает надувательством, но лучше я буду молча об этом думать, чем спрошу вслух.

Дотти как раз входит в раж, когда оплеуха от миссис Моррис за плохо ощипанную куропатку заставляет её замолчать. Судя по лицу Дотти, гнев экономки пугает её до полусмерти, но я тем не менее приободряюсь. Дотти успела рассказать мне об этом месте кучу всего. Она сообщила и кое-что довольно жуткое: где жила детоубийца Амелия Дайер, где такого-то переехала карета, и его голова «раскололась, как перезрелая дыня», сколько людей ежегодно сбрасываются с моста (от этой чудесной подробности у меня кровь стынет в жилах, стоит мне вспомнить те несчастные души в воде). Дотти также описала живописный маршрут от салона до парка Ли-Вудс, откуда открывается чудесный вид на Эйвон и на укрепления времён железного века, а ещё там есть славная чайная лавочка, где готовят вкуснейшие оладьи. Также Дотти поделилась со мной и крайне полезными сведениями: описывая, как добраться до чайной, она в числе прочих ориентиров упомянула особняк Клифтон, и теперь я могу привести в исполнение как минимум часть моего плана – я знаю, что дух леди Стэнтон обитает в пешей доступности от салона. Мне нужно только отделаться от мистера Блетчли (самого подлого предателя!), который настоял на том, чтобы я обедала с ним.