Шепчущая: читать начало книги онлайн

– Да, писала? – спрашивает мистер Суитинг, уже не так агрессивно. Глаза у него покрасневшие и опухшие. – Извини за мою вспышку. Просто это было неожиданно, совсем. Мне всё равно, даже если ты одна из вырод… э… шепчущих, да хоть сама царица Савская. Мне без разницы. Плакат я у себя повесил и читал. Как по мне, всяк живет как хочет. Но эта записка… ты её написала?

Я вспоминаю, как папа говорил мне держать рот на замке, и молчу.

– Мистер Суитинг, позвольте мне? – просит Амброуз.

– Нет! – тут же говорю я, мгновенно забыв советы папы. – Не суй свой длинный нос, куда не следует, Амброуз Шипуэлл!

– Пег… Мисс Девона, прошу вас! – Амброуз протягивает затянутую в перчатку руку, и мистер Суитинг отдаёт ему записку. Я пытаюсь перехватить, но Амброуз вскидывает руку так, чтобы я не могла достать, и пятится. Он целую вечность разглядывает записку, прежде чем что-то сказать.

– Что? Много незнакомых слов, мистер Щупуэлл? – ехидно спрашиваю я.

Амброуз переводит на меня взгляд, и я испытываю нечто похожее на чувство вины, когда вижу, что его глаза подёрнулись влагой. Он читает записку вслух, а я смотрю себе под ноги.

– «Дора (мама) хотела бы, чтобы вы знали ответы на ваши вопросы: да; конечно, не сомневайся; ни за что, даже за весь чай в Китае. Искренне соболезную вашей утрате. Подпись: друг», – он делает паузу. – Мистер Суитинг, вам это о чём-то говорит?

Пекарь сначала молчит и трёт глаза ладонями.

– Дора… в смысле мама… Под конец она не понимала, кто я такой и где она находится, но мы ухаживали за ней, как только могли. Каждый вечер я заходил к ней перед тем, как мы ложились спать, и задавал три вопроса. – Он поднимает взгляд, его щёки блестят от слёз, и мне становится стыдно за то, что в каком-то смысле их вызвала я; и я отвожу глаза.

– Какие три вопроса? – спрашивает Амброуз и закусывает нижнюю губу.

– Перво-наперво я спрашивал её, с нами ли она ещё сейчас. Значит, она была, да? Я знал, что она меня слышит, – он ненадолго умолкает, чтобы собраться с мыслями, и продолжает: – Во-вторых, я спрашиваю… спрашивал, был ли я достойным сыном, делал ли я всё, что было надо. И она говорит, чтобы я в этом не сомневался. Это уже что-то, да? А в-третьих, я спрашивал её, хотела бы она прожить иную жизнь. Быть чем-то большим, чем просто матерью местного пекаря. – Его голос прерывается, а по моей обветренной щеке скатывается непрошеная горячая слеза. – «Нет, даже за весь чай в Китае», – сказала она, да? – он смотрит на меня и улыбается. – Спасибо тебе, Пегги.

Амброуз решил проводить меня до дома, и это очень раздражает: слишком уж его занимает моя записка мистеру Суитингу, хоть я и не призналась, что написала её.

– Думаю, ты хотела проявить благородство, – говорит он, – и утешить тех, кто потерял любимого человека. Одобряю твой поступок.

– Ой, посмотрите на него! Ты одобряешь мой поступок!

– Конечно! Быть шепчущей – это дар, который следует уважать и чтить. Тебе не обязательно прятаться, – говорит он, покручивая пальцами несуществующие усы.

– Да что ж ты будешь делать!.. Амброуз, ты меня старше минут на пять, поэтому перестань разговаривать как… ты сейчас просто как мистер Блетчли. И хватит щупать лицо! У тебя там всего три волосинки!

Амброуз картинно фыркает, вытаскивает из рукава платочек с кружевами и промокает абсолютно сухое лицо:

– Пегги, ты меня убиваешь. Однако я уверен, что ты была бы великолепным дополнением к спиритическому салону. Ты просто ходячий кошмар: дай тебе волю, ты бы ходила за мной целыми днями и отпускала шпильки.

– Ты… хочешь, чтобы я приехала в Бристоль? – спрашиваю я в изумлении.

– Конечно, нет. Ты чудовище. – (На этом месте я пытаюсь подавить улыбку.) – У меня множество друзей, – продолжает он, – а ты бы там только мешала. Но вопреки колоссальным личным неудобствам я полагаю, что тебе самой это было бы полезно.

– Полезно? Мне? Что именно: работать в салоне и обманывать людей – это ты имеешь в виду? Медиумы – это чистое надувательство, кулуарная игра для спесивых дамочек, которым наскучило вышивать крестиком. Люди не могут общаться с мёртвыми. По крайней мере вот так, по запросу. Это бред.

– Откуда ты можешь знать наверняка, Пегги? Ты, кажется, думаешь, что ты одна такая в своём роде – но ты ошибаешься. Не может быть, чтобы на тех плакатах говорилось исключительно о тебе. Должны быть и другие – почему же ты не веришь в наших медиумов?

На этот раз я не знаю, что ему ответить.

Амброуз останавливается и поворачивается ко мне:

– Я знаю, что ты не доверяешь мне, Пегги, пусть будет по-твоему. Но почему бы тебе не попробовать поработать у нас? Заодно ты могла бы немного заработать для своей семьи.

– Сколько? – спрашиваю я слишком быстро. Мы нуждаемся не больше других, но я знаю, каким тяжёлым трудом мои родители зарабатывают свои гроши: за работу учительницей моя мама получает крохотное жалованье, да и плотникам, даже таким мастерам, как мой папа, золотые горы не светят.

– Около гинеи за сеанс, – будничным тоном отвечает Амброуз.

– Гинеи?! – взвизгиваю я. Это больше, чем мама получает в месяц, а папе такие деньги могут заплатить за скамейку, на которую у него ушло бы около недели.

– Видишь? – многозначительным тоном говорит Амброуз. – Может, тебе даже понравится. А мистер Блетчли полагает, что тебе было бы полезно на какое-то время уехать из деревни.