«Кажется, я просто обречена компрометировать себя и приличных мужчин, — подумала Айлин, и впервые мысль о попрании приличий вызвала у нее не стыд, а нечто, подозрительно похожее на предвкушение».
Хотя Айлин крутила головой всю дорогу, хорошенько рассмотреть Вуаль так и не вышло. И все потому, что разглядывать ее можно было бесконечно! Высокие ажурные своды, стены, облицованные то чистым белым мрамором, то безумно яркой мозаикой, тонкие колонны, тоже яркие, расписанные в совершенно незнакомой манере прихотливыми геометрическими узорами и цветами…
Вуаль завораживала, бросалась в глаза и тут же с притворной стыдливостью игриво отступала, ускользала, рассыпаясь на тысячу красок и форм… Воздушно-светлая снаружи, внутри она оказалась пестрой, как джунгарский наряд, но не крикливой, а немыслимо жизнерадостной и сказочно-красивой, словно здесь должны жить не обычные люди, а герои волшебных сказок — принцы и принцессы, чародеи и волшебницы, счастливо влюбленные друг в друга и саму жизнь. Неизвестные Айлин скульпторы и художники сотворили чудо — и этим чудом хотелось упиваться, как холодной водой в жару, не боясь, что оно надоест или разочарует.
«Неужели я действительно смогу жить здесь? — подумала Айлин почти в ужасе и в то же время в томительном сладком предвкушении. — Сколько угодно рассматривать эти стены, находя все новые и новые краски в узорах, гулять по саду, опускать руки в хрусталь фонтана… Все это может быть и моим тоже? Этот дивный сказочный мир, созданный с такой любовью? И это я еще так мало увидела!»
Амина, гордая своим положением личной камеристки, величественно приняла командование двумя горничными, которых прислал дон Жоан. Втроем они помогли Айлин вымыться, как будто она проделала долгий путь, а не просто перешла порталом из одного сада в другой! Затем Амина принесла ее платье, но не домашнее, а для выезда в город. Сшитое из нежно-лавандового шелка, с нижней юбкой серебристо-жемчужного цвета и отделанное серебряным же кружевом по лифу, оно выглядело нарядно и в то же время сдержанно. Это платье Кармель привез ей от тетушки, и Айлин еще ни разу его не надевала!
— Ты хочешь, чтобы я надела его к завтраку? — слегка удивилась Айлин.
— Госпожа сказать, что это платье для город! — заявила Амина. — Госпожа разве не ехать смотреть город? Амина и Алонсо ехать на базар. Пока не жарко! Госпожа хочет на базар!
Последние слова даже не были вопросом, и Айлин, только что предвкушавшая, как осмотрит в компании Кармеля всю Вуаль, мгновенно изменила планы. В самом деле, ну куда теперь от нее денется Вуаль?! А поездка на знаменитый арлезийский базар, то есть рынок… о, это же настоящее приключение!
— Конечно, хочу! — выпалила она. — А это платье… оно подойдет? Я совсем не знаю, как здесь принято одеваться.
— Вполне подойдет, — сообщил Кармель, появляясь в дверях. — Я пришел, чтобы пригласить тебя к столу, а затем на прогулку по саду, но, кажется, мы едем на базар?..
Он улыбался, глядя на нее, и Айлин едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею. Не будь рядом горничных, которые хлопотали над ее гардеробом, она бы непременно так и сделала — от восторга и счастья, что переполняли ее.
— Мы ведь можем поехать, правда?! — выдохнула она. — Это далеко?!
— Довольно далеко, — кивнул Кармель. — Если ехать верхом, дорога займет пару часов, к тому же твое платье для этого не годится. Поэтому мы перейдем порталом к самому рынку, так делают многие, кто может себе это позволить. Амина, принеси покрывало.
— Амина совсем забыть! — всплеснула руками мауритка. — Уже бежать! Самый тонкий и белый покрывало для госпожа!
И действительно убежала, Айлин же с недоумением посмотрела на Кармеля:
— Покрывало? Это вроде вуали? Иначе неприлично?
— Только плотнее, — подтвердил тот. — Вуали принято носить, отправляясь в гости или просто на вечернюю прогулку, а покрывало необходимо днем, но дело вовсе не в приличиях, а в безопасности. Ты ведь уже увидела, какое жаркое здесь солнце?
— А сейчас раннее утро! — сообразила Айлин.
И в самом деле, если через час-другой станет еще жарче… тогда покрывало — настоящее спасение!
— Раньше покрывала носили только мауритки. — Ожидая, пока молчаливая горничная уложит ее волосы, Кармель налил себе шербета, который Айлин уже распробовала, сделал пару глотков и продолжил: — Но около ста лет назад король Арлезы женился на дочери одного из военных вождей, и покрывала вошли в большую моду сначала при дворе, в подражание королеве, а потом и среди обычных горожанок. Носят их только летом, разумеется.
— А нужно ли его снимать? — полюбопытствовала Айлин, задумавшись, как быть, если, к примеру, на прогулке дама повстречала знакомых.
Вуаль-то можно приподнять. Или не приподнимать, вуали и без того чаще всего прозрачны…
— При встрече с королем или наследником престола покрывало необходимо откинуть. При встрече с вышестоящим или равным показать лицо будет знаком учтивости, однако не обязательно. При встрече с незнакомцем любого статуса дама лицо не открывает.
— Я постараюсь запомнить, — пообещала Айлин, и Кармель снова улыбнулся:
— Ты не арлезийка, моя дорогая, поэтому небольшие промахи не вызовут удивления. Просто помни, что арлезийский этикет, как и любой другой, порожден сочетанием вежливости и здравого смысла.
Вернувшаяся Амина гордо развернула большое белоснежное покрывало из тончайшего муслина, а потом накинула его Айлин на голову и закрепила шпильками. Складки покрывала мягко легли на плечи, а одним краем Амина укрыла Айлин лицо, оставив только глаза, и приколола этот край к другому красивой золотой булавкой. Первые несколько мгновений Айлин чувствовала себя неловко, но, сделав пару шагов, поняла, что покрывало превосходно держится и ничуть не мешает.
— Я готова! — объявила она, и Кармель, поклонившись, предложил ей руку.
После недолгого размышления Пушка решили с собой не брать, впрочем, он охотно остался осматривать сад в компании Дона Леона. Алонсо для похода на рынок принарядился, надев алую рубашку неуловимо джунгарского оттенка и подпоясавшись пестрым кушаком с кистями, за который заткнул зловещего вида нож, похожий на маленькую саблю. Зато голову повязал скромным белым платком почти без украшений, не считать же за что-то серьезное пару золотых монеток на уголках?
Магистр и вовсе не стал переодеваться, оставшись в привычной белой рубашке и черных штанах, как у Алонсо, только добавил к ним такой же черный жилет. Платком тоже пренебрег, а вместо оружия повесил на пояс внушительного размера кошель, а второй кошелек, из тонко выделанной тисненой кожи и явно не пустой, протянул Айлин, пояснив:
— По арлезийскому этикету за покупки дамы платит ее спутник, но и дама может купить что-нибудь сама, не привлекая мужского внимания. Не стесняйся в расходах, на арлезийском базаре трудно удержаться.