Читать книгу «Между Вороном и Ястребом. Том 2» онлайн.

— Вас… можно понять, — отозвался Грегор, продолжая разглядывать получившуюся нежить, которая так и держала поводья коня. — Порочить репутацию девицы — отвратительный поступок! Но погодите… Так он дворянин?! А как же его семья? Неужели она не возмутилась?

— Родные-то? Еще как! Самому королю писали, жаловались, — усмехнулся Ставор. — А что король? Неужели он мне запретит честь дочери защищать? Или княжна Ставор — порченая девка, чтоб о ней грязным языком болтать? Что я этого поганца убил — так в своем праве был. А что посмертием его распорядился, это другим наука. Хочет семья его забрать и похоронить как положено — пусть забирают. Отдам, если поклонятся мне так, чтобы я простил и смилостивился. А не смогут или не захотят, будет их сынок служить мне, пока не сгниет. Но я и скелет к чему-нибудь приспособлю.

Он поднял руку и повел пальцами — нежить послушно дернулась, повинуясь незримой связи. Взгляд умертвия, в котором не отражалось ни тени мысли или чувства, был устремлен куда-то вдаль. Кукла, пустая оболочка. Душа, разумеется, давно в Садах, но тело ходит и повинуется воле некроманта, служа отвратительным и ужасным напоминанием, что не стоит оскорблять Избранного Претемной Госпожи.

На миг Грегор представил, что сотворил бы подобное в Дорвенанте с кем-то из собственных врагов. Немыслимо! Весь Орден встал бы на дыбы, как норовистый конь, начались бы вопли о достоинстве мага, о милосердии, приличиях… «А вот Стефан Черный Глаз оценил бы… — мелькнула мысль. — И даже сказал бы, что убить за оскорбление всего одного человека — довольно милостиво. Ведь кто-то воспитал этого болвана способным оскорбить благородную девушку?..»

— «Темный огонь» для подобного лучше не использовать, — сказал он вслух, напоследок отметив для себя характерные следы на ауре умертвия. — Смерть от него мгновенная, но вторичные последствия таковы, что пораженная мускулатура постепенно выгорает изнутри, а затем структура проклятия перекидывается на кости. Для обычного трупа, лежащего в могиле, это уже не имеет никакого значения, а вот умертвие, поднятое после «Темного огня», продержится меньше обычного — иссохнет и рассыплется пеплом. Живая кровь, конечно, этот процесс несколько замедлит, но еще два-три месяца, и ходить он не сможет, а через полгода у вас, милорд, и скелета не останется.

— Вот как? — огорчился лорд Ставор. — Ну, может, оно и к лучшему. За полгода он мне точно глаза намозолит, видеть не захочу. Так что как ходить перестанет, спалю к Барготовой бабушке, а пепел родным его верну, пусть помнят мою доброту. Эй, тварь, веди Упыря в конюшню, чего стоишь? Да вычисти как следует!

Он щелкнул пальцами, нежить покорно кивнула и потянула за повод. Темно-серый жеребец князя пошел за умертвием спокойно, даже пританцовывая и ничуть не переживая, что рядом с ним существо, которого кони обычно боятся.

— Упыря? — не понял Грегор. — Простите, кто кого?..

— Упырь — это конь мой, — снова усмехнулся лорд Ставор. — Красавец, верно? Лучший приплод от Мороя и Босорки, во всей Влахии резвее коня не найдешь!

— У него несколько… необычное имя, — осторожно уронил Грегор, не желая обидеть Ставора, но тот лишь заулыбался еще шире и пояснил:

— Прапрадед мой, Владислав Ставор, славным истребителем упырей был. Магом уродился сильным, а уж до чего охоту любил! Так любил, что даже коня своего назвал Штригой, а замок родовой, что при нем достроили, Упыриным Гнездом. Мы предков почитаем, а уж славного князя Владислава и вовсе, вот в его честь коней всякой нежитью и зовем. Да и замку имя славно пристало. Нам веселье, а хлопы пусть боятся!

Грегор окончательно растерялся. Упыриное Гнездо! Что ж… Странные понятия о забавном, но истинно благородный человек определенно имеет право на небольшие странности. По крайней мере, этот упырь не веселый… Проклятье, так вот как назывался тот трактир! Веселый Упырь!

— Что, княже? — переспросил Ставор, и Грегор спохватился, поняв, что произнес последнюю фразу вслух.

— Я как-то видел трактир с таким названием, — поспешно объяснил он, и, к его удивлению, Ставор от души расхохотался.

Нет, все-таки у достойнейшего лорда Бу-ди-ми-ра очень странное понимание смешного!

— Я теперь, пожалуй, передохнуть пойду, — сообщил лорд Будимир, отсмеявшись. — После королевского застолья самое милое дело — вздремнуть немного. Вон, Ласло еще в дороге начал, его из возка так на ковре и унесли прямо в покои. А ты, князь, чем заняться изволишь?

Грегор на миг задумался, не прилечь ли и ему, но почти сразу же решительно отверг эту мысль. Нет уж! Лучше еще раз как следует обдумать все, что касается будущей карлонской Академии. К примеру, Устав ее пока представлялся в самых общих чертах, и это следует исправить как можно быстрее. Самое время поразмыслить, пока любезные хозяева не отдохнули как следует и снова не взялись развлекать гостя. Разумеется, благодарного, но сколько же можно!

— Прогуляюсь в саду, — решительно ответил он вслух, и Ставор тут же согласился:

— И то верно! Сад у Войцеховичей знатный, разве что у короля лучше. Ну да сами увидите. Вот по этой дорожке ступайте, как за малые ворота выйдете, тут в сад и попадете.

И, указав для верности направление рукой, кивком распрощался и направился в дом.

Малые ворота, которые Грегор без труда нашел, больше походили на украшение, чем на преграду. Ажурное полотно, сплетенное из медных стеблей с листьями и розами, отделяло буйную зелень сада от прочего двора. Никакого запора на них не имелось, и Грегор, толкнув створку рукой, прошел в сад, сделал несколько шагов по дорожке, аккуратно засыпанной песком…

И почти сразу понял, что обдумать Устав будет решительно невозможно! Среди густой зелени мелькнуло нежно-голубое платье, и сердце Грегора дрогнуло, затем на миг замерло, а потом забилось невозможно быстро…

Что ж, не поприветствовать дочь хозяина дома — верх неучтивости!

Еще через несколько мгновений он понял, что платье среди кустов мелькает не одно, а это значит, что леди Любава гуляет с подругой или камеристкой, но это как раз ожидаемо и правильно. Незамужняя девица не может оставаться без присмотра, если в доме гостят чужие мужчины.

Он поспешил по дорожке, сам удивляясь, куда исчезли усталость после пира, сонливость и раздражение.

…Сад боярина был совершенно не похож ни на сад особняка Бастельеро, ни на другие дорвенантские сады. Здесь было куда больше деревьев, чем цветов, а дорожки для прогулок там, где на них не хватило песка, поросли короткой мягкой травой. Пожалуй, у себя дома Грегор счел бы это непростительным безобразием, но не указывать же хозяевам, как им обустраивать сад? К тому же прямо сейчас, рядом с милой леди Любавой, Грегору нравилось все. И посаженные без всякого плана и порядка деревья, и никогда не знавшие ножниц кусты, и неровные дорожки… И даже трава казалась пышным восточным ковром. Или вовсе озером, по которому дочь Войцеховича плыла, как лебедь, так что складки ее платья почти не шевелились.

Не то что леди Ставор, твердости походки которой могли бы позавидовать иные армейские магессы. Притом, в отличие от прелестно кроткой подруги, леди Ставор сочла нужным развлечь гостя беседой, и Грегору не менее четверти часа пришлось рассказывать об устройстве Академии Дорвенанта. Следовало признать, тему леди Радослава выбрала действительно интересную, однако совершенно не подходящую для девицы-профанки. Да и для светской беседы в целом.

Беседовать он предпочел бы с леди Любавой, но она лишь в самом начале прогулки тихо спросила, красив ли Дорвенант?

— Верно, красив, — добавила она, зардевшись. — Ведь там везде магия, и земля, должно быть, расцветает, как Сады Всеблагой Матушки?

Умилившись такой учтивости, Грегор заверил, что хотя Дорвенант и красив, все же самое прекрасное, виденное им в жизни, он встретил в Карлонии. Пожалуй, комплимент получился излишне пылким, потому что леди Любава вспыхнула, опустив глаза, и с восхитительной скромностью предоставила дальше вести разговор подруге.