— Так и я не испанец, — ехидно заметил маг, — сейчас вон вообще арабское имя найду. Или китайское.
«О да. Китайское тебе очень подойдёт, — бесстыдно заржал хоркрукс. — А почему не японское или не корейское? Вьетнам ещё есть. Или вот у индийцев имена бывают очень интересные!»
— Тогда остановимся на Гаспаре Фаусте, — решил бывший Тёмный Лорд, — а не то будешь каким-нибудь Рабиндранатом или Нгуеном.
«Тристан, — вдруг заявил хоркрукс. — Ты как хочешь, а я буду Тристаном. Тристан Гаспар Фауст».
— Хорошо, — согласился он, — будь Тристаном. Надеюсь, Изольду тебя искать не придётся.
«Почему тебе можно Гретхен, а мне нельзя Изольду? — возразил хоркрукс. — Я тоже имею право на личную жизнь!»
— Какая у тебя может быть личная жизнь, раз у нас одно тело на двоих? — возмутился Гаспар Фауст. — А мне никакая личная жизнь не нужна! Но Изольду, так и быть, заведём. Удава или анаконду?
«Анаконду! — быстро сказал хоркрукс. — Удава себе завести можешь», — добавил он очень довольно.
— Анаконда так анаконда, — покладисто сказал маг, — а я свою Гретхен создам сам. Хочу пернатых змей вывести!
«Тогда я хочу змей с шерстью! — мгновенно сориентировался хоркрукс. — Пятнистой или полосатой».
— Так определись — полосатой или пятнистой? — уточнил маг.
«Я думаю, стоит вывести оба варианта», — решил хоркрукс.
— Две Изольды? — хмыкнул Гаспар Фауст. — А что — ново, свежо и неизбито.
«А вторую я Гвиневерой назову. Или, — добавил хоркрукс, подумав, — Элоизой. Да, пожалуй. А Гвиневера будет однотонной».
— На гарем потянуло? — иронически усмехнулся Гаспар Фауст. — С чего вдруг? Мне вот одной Гретхен хватит.
«Разные виды — это интересно, — сообщил ему хоркрукс. — А ты сиди со своим Кецалькоатлем в одиночестве».
— А ты будешь сидеть со своими разными видами? — парировал маг. — Какое тут одиночество — словно снова в Хогвартс попал!
«А кто тебе виноват? — заржал хоркрукс. — Сделал меня — терпи теперь!»
— Какое счастье, что остальные хоркруксы тихо лежат под чарами, — пробормотал маг. — Я бы тут с вами совсем с ума сошёл.
«Какие наши годы? — усмехнулся хоркрукс. — Рано или поздно, я надеюсь, они к нам присоединятся!»
— Лучше поздно, — твёрдо сказал бывший Тёмный Лорд.
* * *
— Мерз-с-с-ские обез-с-с-сьяны! — раздалось возмущённое шипение, и на каменную площадку выползла Изольда. Белая с золотистыми полосками змея, покрытая пушистой шерстью, почти постоянно находилась в плохом настроении: ей не нравились жара, дожди, прохлада, солнце, попугаи, обезьяны...
— Обез-с-с-сьяны вкус-с-с-сные, — возразила ей Гвиневера, серебристая с зеленью анаконда, греющаяся на камнях.
— Они ш-ш-шумят! — прошипела Изольда, недовольно дергая кончиком хвоста.
— А ты не с-с-слуш-ш-шай, — посоветовала ей Элоиза, серая с чёрными и зелёными полосками, — вот и вс-сё.
— Но я с-с-слыш-ш-шу! — Изольда снова нервно дёрнула хвостом и вдруг, быстро повернув голову, брезгливо прошипела: — Люди! — и заскользила к крупным валунам, из которых имела обыкновение внезапно показываться, пугая приносящих змеям молоко местных. Границу города люди пересекали крайне редко, а вот молоко для Повелителя змей носили регулярно, но Изольда, очень его любившая, всё равно пугала их.
Но первой до приношения добралась Гретхен, крупная пятнистая змея, которая на своих небольших ярких крылышках спланировала с ветвей дерева и теперь с удовольствием пила свежее молоко, просунув голову в большой глиняный кувшин. И, поскольку в результате драки он мог бы упасть и разбиться, Изольде пришлось ждать, на всякий случай обвившись вокруг кувшина, чтобы не допустить к нему вперёд себя хотя бы Элоизу с Гвиневерой. Вечно эта Гретхен успевает прежде всех! С ней Изольде было сложно: Гретхен хоть и плохо, но летала! Низко, медленно, но это всё равно давало ей большое преимущество и позволяло даже иногда утаскивать кувшины молока с собой.
— Умница, — одобрительно произнес сеньор Гаспар Фауст Альтамирано, глядя на свою любимицу, — молодец, Гретхен!
Остальные змеи зашипели, а хоркрукс недовольно проворчал: