«Разве это можно забыть? Мне было восемь, когда исчезла Стефани, но я уже умела читать, и каждый день — с первого до последнего дня — открывала „Окленд трибьюн“[51], чтобы узнать о ходе расследования, — говорится в одном из откликов на недавнюю статью о деле Стефани Брайн на популярном новостном сайте. — Правда, тайком от родителей: им казалось, что мне об этом знать слишком рано».
Взрослея, мы забываем о том, что так пугало нас в детстве.
Привет, Кинтана. Сейчас я запру тебя в гараже.
С тех пор как мне стало пять, он перестал мне сниться.
Мне надо про это знать.
Был у нее в детстве еще один страх, о котором я узнала значительно позже. Она боялась, что Джон внезапно умрет и я останусь на ее попечении. Я на ее, а не наоборот.
Как она могла даже предположить такое?
Так я ставила вопрос прежде.
Теперь ставлю иначе.
А разве могла она что-нибудь другое предположить?
Если видела во мне человека, который сам нуждался в заботе.
Если считала меня беспомощной.
Выходит, наши страхи были зеркальным отражением друг друга?
Я узнала об этом, когда ее временно отключили от аппарата искусственной вентиляции легких в одном из реанимационных отделений. Не помню в каком.
Я же говорила, они все похожи.
Бело-голубые больничные занавески на окнах. Бульканье в пластмассовых трубках. Капающие капельницы, перила, позывные врачам.
Код экстренного вызова. Каталка.
Уж с ней-mo этого точно не должно было произойти.
Видимо, все-таки в Лос-Анджелесе. В реанимационном отделении медицинского центра Калифорнийского университета.
Только там мы могли успеть о чем-то поговорить, пока ее снова не подключили к аппарату.
Зато сколько прекрасных воспоминаний.
Да, но они тускнеют.
Накладываются одно на другое.
«Слипаются», как скажет Кинтана, когда спустя пару месяцев не сможет вспомнить практически ничего из своего пятинедельного пребывания в реанимации медицинского центра Калифорнийского университета.
Я пыталась ее подбодрить: у самой в голове полная каша.
Путаются языки: мне нужен abogado[52] или мне нужен avocat[53]?
Забываются названия. Названия калифорнийских округов, например, некогда настолько привычные, что я знала их наизусть в алфавитном порядке (Аламида, Алпайн и Амадор; Калаверас, Колуза и Контра-Коста; Мадера, Марин и Марипоса[54]).
Есть только один округ, название которого навсегда впечаталось в память.
Так впечаталось, что уже ничем не стереть.
У меня был свой «сломатый человек».
[51] Одна из газет медиаимперии Хёрста.
[52] Адвокат, защитник (исп.).
[53] Адвокат, защитник (фр.).
[54] Всего в штате Калифорния пятьдесят восемь округов.