Читать книгу «Мария, королева Нисландии» онлайн.

— Ну вот, ваше высочество, теперь и говорить можете, и спрашивать что угодно. Но сперва нужно хорошо покушать!

Однако именно теперь на Марию напал страх ляпнуть что-нибудь не то, и она просто согласно кивнула, не желая возражать. Тем более, что горло действительно почти перестало болеть. Да и кашель возникал совсем редко. Скоро ей уже позволят вставать и придется общаться с людьми — это изрядно пугало девушку.

Как каждый выздоравливающий человек, принцесса имела прекрасный аппетит. Сегодняшний завтрак сильно отличался от всех предыдущих в лучшую сторону: вокруг огромной отбивной, занимавшей большую часть тарелки, лежал тонкими лепестками нарезанный огурец. Совсем немного, буквально шесть тонюсеньких ломтиков, как будто повар экономил его.

— Это сегодня из теплицы садовник принес. В огородах-то еще до огурцов недели три, а то и четыре. А вам вон какое лакомство досталось! — Эмми так умильно смотрела на беззащитный овощ, что Мария с трудом подавила желание предложить ей съесть этот “восхитительный” деликатес. Сама Мария к огурцам была вполне равнодушна, предпочитая помидоры. Благо, что вовремя сообразила одернуть себя, поняв, какой шок произведет такое «благодеяние» и на горничную, и на окружающих.

Самым неприятным в трапезах было то, что вместо компота, сока или хотя бы просто чая пить предлагали достаточно тяжелое пиво, которое Мария терпеть не могла, или розовое вино.

Кроме крупного куска мяса и капельки огурцов, на завтрак полагались две половинки вареного яйца, фаршированных каким-то сложным месивом, жаренная в меду перепелка, начиненная чем-то вроде хлебных крошек, нарезанный тоненькими ломтиками сладковатый белый хлеб и десерт в изящной серебряной вазочке. На десерт сегодня было что-то вроде заварного крема, украшенного свежими ягодами клубники.

До этого шевелиться Марии почти не позволяли, и Эмми кормила ее с ложечки бульоном с сухариками или какой-нибудь жидкой кашей. Теперь же на столике перед принцессой были выложены нормальные приборы. И если несколько разных вилок и столовых ножей ее не пугали, то придумать, для чего нужны элегантные серебряные щипчики, Мария так и не сумела. На счастье, в этот раз она именно сидела, а не полулежала на подушках, и потому смогла рассмотреть, что принцесса Лютеция берет этими щипчиками хлеб и держит ломтик только ими, не пачкая руки.

«Кошмар! Наверняка существуют еще десятки правил застольного этикета, да и не только застольного, о которых я понятия не имею. Как только мне разрешат вставать, я обязательно тут же попадусь на том, что нарушаю некие незыблемые традиции. Как же хорошо и удобно этим попаданкам в книгах, которые просто очнулись в новом молодом теле и думать не думают о тысячах мелочей…».

Ела Мария очень медленно, внимательно посматривая в сторону стола, где со скучающим лицом завтракала Лютеция. Внимательно отмечая про себя детали: щипчики — для хлеба, узкая трехзубая вилка — для яиц, птицу принято разделывать с помощью ножа, а вот отбивную принцесса довольно ловко "рвала" на небольшие кусочки двумя одинаковыми вилками. Все фрейлины, включая госпожу Мерон, стояли полукругом за спинкой кресла принцессы и терпеливо ждали, пока их высочество завершит трапезу. Только после этого им дозволялось присесть и доесть то, что осталось на столе.

Надо сказать, что стол Лютеции был накрыт гораздо более обильно: кроме всего того, что стояло перед Марией, на стол Лютеции добавили блюдо с фаршированными цыплятами, блюдо с крошечными рулетиками, непонятной плотной едой сероватого цвета с вкраплениями желтого, порезаной не слишком крупными кубуками, большой мясной пирог, прекрасно подрумяненный и украшенный чем-то темным и круглым, похожим на крупные сизые ягоды, и трехъярусную вазу с несколькими сортами печенья и бисквитов.

Принцесса ела без особого аппетита, с этакой брезгливой гримаской на личике, хотя и перепробовала почти все блюда. Долго выбирала перепелку, на которых одна из фрейлин указывала длинной двузубой вилкой и капризно повторяла:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, не эту… Эта слишком бледная. Я хочу более зажаристую. А на этой, мадам Полин, слишком много перца…

Впрочем, трапезничала девица довольно изящно, не забывая аккуратно промокать губы белоснежной кружевной салфеткой. Похоже, фрейлины были очень голодны, и поскольку стояли за спиной принцессы, их эмоции легко считывались: жажда, досада и нетерпение. Однако юную девицу не волновало то, что кто-то в комнате может быть голоден. Она-то никуда не торопилась.

Наконец принцесса бросила салфетку рядом с тарелкой и, отвернувшись ото всех, ушла к крошечному столику, накрытому для нее одной прямо у окна. Марии было не слишком хорошо видно, какие именно блюда дожидаются Лютецию там, но издалека это самое что-то было похоже на корзиночки со взбитыми сливками. Там принцесса и проскучала некоторое время, лениво ковыряя ложечкой с длинным черенком белоснежную массу и дожидаясь, пока фрейлины поедят.

Эмми забрала столик-поднос у Марии, передала его стоящему у дверей лакею и вопросительно глянула на принцессу:

— Ваше высочество, заниматься вам лекарь пока не дозволил, но сказал, что вы можете читать. Принести вам книгу?

Любопытство давно точило Марию, и она, постаравшись произнести фразу как можно более равнодушно, тихонько сказала:

— Принеси мне лучше зеркало, Эмми.

Этот момент волновал Марию уже давно: она попала в тело здоровой девушки. Ей приходилось вставать при помощи служанки, чтобы сходить на горшок, потому она точно знала, что и руки, и ноги ее прекрасно слушаются. Не было тремора, не было хромоты, не было шрамов на лице, которые хоть и удалили пластические хирурги, но все же неровности кожи на этих местах пальцами были всегда ощутимы. Не было болей в суставах и кривобокости. За одно это можно было полюбить новый мир! Сейчас Мария знала про себя только то, что она очень молода, даже моложе Лютеции, здорова и темноволоса.

Эмми ласково улыбнулась, куда-то отошла на пару минут и вернулась, держа перед собой зеркало в резной позолоченной раме. Довольно большое зеркало, в котором Мария неожиданно увидела… саму себя.

«Господи Боже! Если бы… если бы не эта авария, в семнадцать лет я бы выглядела именно так!». От волнения Мария начала судорожно ощупывать свое лицо. Выдернула шпильки из простенькой прически, которую утром быстро соорудила Эмми, и, тряхнув густой гривой, с удивлением подумала: «Даже волосы совершенно мои! Но если я попала сюда в своем теле… да нет, бред какой-то! Мне сорок пять лет, и я давно не милый ребенок. Или эта девушка — мой какой-то очень далекий предок, или же это просто параллельная вселенная… но это совершенно точно именно я!»!

Эмми с удивлением смотрела на суетливые движения принцессы. Вот она ощупала себя, вот зачем-то выдернула шпильки из волос и разлохматила прическу… А потом ее высочество принцесса Мария замерла, глядя в зеркало, и вдруг робко-робко улыбнулась сама себе.

Глава 7

Утренний ритуал принцесс оказался чрезвычайно сложным. До этого Мария только наблюдала за ним из постели, но сегодня пришлось поучаствовать лично. Во-первых, служанки торопливо расставили ширмы, которые отгораживали Марию не только от сидящих в комнате фрейлин, но даже от одевающейся рядом сестры. Во-вторых, в одежде было столько элементов, что если бы не ловкая Эмми, Мария провозилась бы раза в три дольше.

Вообще, туалет принцессы начался с того, что в крошечном закутке, отгороженном от мира тремя ширмами и больше всего напоминающем примерочную в магазине, Эмми поставила небольшой столик, на который одна из служанок водрузила фарфоровую миску с горячей ароматизированной водой и плавающей в этой воде большой тряпкой. Посторонняя служанка была удалена из «примерочной». Эмми сняла с Марии ночную сорочку и, часто споласкивая тряпку, протерла её тело, начиная с лица и кожи за ушами и заканчивая ступнями и пальцами ног. Мария чуть поеживалась от такого странного умывания. Но поскольку горничная действовала очень уверенно, то сопротивляться принцесса даже не пробовала.

Следующим шагом была простая белая сорочка, накинутая на еще чуть влажную кожу. Сорочка имела рукава до локтя и была длиной до середины бедер. Мягкий тонкий батист прилипал к коже, и Мария едва заметно поморщилась. Однако Эмми тут же среагировала:

— Ничего, ваше высочество, сейчас высохните.

Потом шли чулки: довольно толстые и совершенно неэластичные, со швом сзади, обильной вышивкой на щиколотке и длиной чуть выше колена. Эти чулки Эмми плотно подвязала лентами над коленями и из концов ленты соорудила довольно пышные банты, которые нелепо торчали по бокам.

Затем на талию служанка привязала тонкий поясок, на котором крепились два совершенно непонятных пустых мешка. Они легли строго по бокам, и их предназначение Мария не сумела понять. Следом на талию же лег плотно набитый чем-то валик в форме удлиненного полумесяца. Этот самый валик заканчивался, едва обхватив бедра. Получалось, что пышность юбке он придаст только сзади и с боков.