Взлет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я решил сделать самолет и научиться летать.

Микулин позавидовал. Для того чтобы сделать себе самолет, надо было быть таким богачом, как отец Сикорского. Но об этом он мечтать не мог.

— А вы не испугаетесь высоты? — спросил Шура. — Дядя Коля говорил, что он в Париже поднимался на воздушном шаре, но у него стала кружиться голова.

— А давайте проверим, — сказал Сикорский.

— Как?

— Очень просто. У нас в саду растут тополя высотой в сорок саженей. Натянем между макушками канат, наденем на него корзину и будем перемещаться по нему. Если голова не закружится, значит, будем летать.

Дом Сикорских поразил Микулина богатством. Чего стоила одна литая решетка ограды!

Сикорский тут же приказал принести бельевую корзину, купить толстый канат и натянуть его между вершинами тополей.

Взглянув на бельевую корзину, Микулин решил, что для полной безопасности экспериментаторов ее надо укрепить каркасом из стальных прутьев, склепанных между собой. Он набросал эскиз.

— Завтра я начну этот каркас делать, — он показал чертеж Сикорскому. Тот взял его, посмотрел и позвонил в колокольчик. Вошел лакей.

— Чтобы к обеду завтра по этому чертежу сделали каркас в мастерской, — приказал он, протягивая чертеж.

Микулин только дивился.

Корзина была готова, канат натянут, и, забравшись на тополь, наши герои начали свое путешествие. Голова ни у кого не кружилась, и вообще поездка по импровизированной канатной дороге им так понравилась, что они добрых два часа путешествовали от дерева к дереву. Вот в этих приключениях заканчивалось детство…

В январе 1911 года исполнилось сорокалетие научно-педагогической деятельности Жуковского. В Политехническом музее в Москве состоялось его чествование. Со всей России и из-за границы пришли приветствия и адреса юбиляру. На торжества Микулины отрядили Катю, которая, вернувшись потом в Киев, с упоением рассказывала о том триумфе, в который вылился юбилей Жуковского.

В 1912 году Шура окончил училище. И тут же решил поступить в Киевский политехнический институт.

Вступительные экзамены по математике, физике и закону божьему он сдал с легкостью. Математику и физику он и так любил.

Сочинение было последним экзаменом. Экзаменатор на доске вывел одно слово «время».

Микулин подождал несколько минут, собираясь с мыслями, и начал писать. Он писал о том, что время измеряется в часах, но что есть еще и другая мера времени — расстояние. Пешеход в час проходит пять верст, а всадник скачет втрое быстрее. На веслах или под парусом он перемещается по реке или по морю тоже медленно. Но вот человек изобрел паровоз и пароход, и течение времени ускорилось, за час он теперь может проехать шестьдесят верст и даже более. А рождение автомобиля и аэроплана? Для самолета в воздухе нет преград — под его крылом проплывают города, реки, моря, леса, горы. Он преодолевает время. И когда-нибудь помчится с головокружительной скоростью. И все это рождено человеческим гением, ибо ему, и только ему подвластна природа.

Сочинение Микулина было признано лучшим, и мама отправилась покупать ему студенческую форму. Когда в зеркале магазина Шура увидел свое отражение, он даже удивился. На него смотрел высокий стройный молодой человек в темно-синей диагоналевой тужурке с синими кантами и такими же петлицами. На плечах золотом горели контр-погоны с вензелями «АII» — что означало Александр II. Дело в том, что по давней традиции все политехнические институты России, в отличие от университетов, не назывались императорскими, а носили имена русских императоров. Киевский институт был имени Александра II. Синяя фуражка с черным бархатным околышем и со скрещенными инженерными молоточками дополняла наряд.

Улыбаясь и представляя себе, как удивятся знакомые барышни, Шура шаркнул ножкой и отвесил поклон своему отражению в зеркале.

Институт Шуре очень понравился. И в первую очередь потому, что в нем были превосходные мастерские. Литейная, кузница с небольшим паровым молотом, механический цех с токарными, сверлильными, строгальными и фрезерными станками. И что самое замечательное — все в твоем распоряжении. Никто тебя из мастерской не выгонит. Наоборот, тебя обязаны учить работать на всех станках. И Шура работал. За считанные месяцы он освоил и литье, и ковку, и все станки. Работал он буквально запоем.

Но однажды запой кончился. Как-то Микулин навестил Сикорского, который в ангаре на Куреневке закончил строительство своего самолета-биплана и уже начал делать на нем полеты. Шура время от времени по его просьбе осматривал мотор, на который он установил для страховки второе магнето.

Рабочие под командой Сикорского вытащили биплан, и Сикорский взлетел. Он готовился к Всероссийскому перелету военных самолетов. Победители перелета будут приглашены военным ведомством в качестве конструкторов. А Сикорский уже тогда рассказывал Микулину о своей мечте — построить многомоторный самолет-гигант.

Следя за самолетом в небе, Микулин вдруг с завистью подумал о Сикорском. Сколько лет прошло с тех пор, как они катались вместе в корзине? Всего три. Сикорский твердо решил построить самолет и научиться летать. И вот он летит. А он сам? Что он сделал? Конечно, будь у него такие деньги, как у Сикорского, он, быть может, даже два самолета построил. Но все-таки он должен что-то сделать. Например, построить свой мотор. Но какой? Ведь мотор не самоцель — он обязан что-то двигать. Автомобиль? Нет, денег не хватит. Мотовоз? Тоже. Моторный катер? Эврика! Ведь у него есть лодка на Днепре, на которой он летом гребет. Папа всячески поощрял занятия физкультурой и для этого купил ему лодку. Решено! Нужно строить легкий лодочный мотор. Конструкции Александра Микулина. В тот же день в библиотеке Микулин выписал все, что относилось к лодочным моторам и просматривал журналы и книги до позднего вечера, делая аккуратные выписки. Следующий день он провел за доской: он чертил разрез одноцилиндрового двигателя. Потом в мастерских отлил картер двигателя и головку. Сам выточил поршень. Отковал коленчатый вал. Отлить винт — уже трудностей не представляло. Но на все это ушло несколько месяцев.

По утрам Микулин мчался на лекции в институт, а потом, наскоро пообедав в дешевой студенческой столовке, спешил в подвал институтского здания, в мастерские, работать. Шура очень хотел к апрелю, когда Днепр вскроется ото льда, совершить первое путешествие на своей моторной лодке.

Игорь Сикорский победил на соревнованиях и уехал в Петербург строить большие самолеты. Время летело почти незаметно.

Проектируя мотор, Шура рассчитывал установить на нем карбюратор заводского изготовления. Но когда он отправился в магазин, где продавали моторы, то услышал от прилизанного приказчика:

— Карбюраторами в отдельности не торгуем-с. Только вместе с двигателем-с.

Микулин обегал все магазины, где торговали моторами — ответ один и тот же: карбюраторов нет. Написал письма в Москву и Петербург, в представительство фирм. Тоже отказ.

Как же быть? Неужели из-за такой ерунды нельзя будет сделать мотор? А что, если попытаться обойтись без него? Надо подумать. Оставалось только думать, потому что ни в одной книге не упоминалось о том, что такой двигатель можно сделать без карбюратора. Найти решение в литературе оказалось невозможным.