Взлет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Без форсунки, — мотнул головой Микулин.

— Но, позвольте, Микулин, где это видано, чтобы двигатель работал без системы питания? — удивился Бриллинг. — Так не бывает.

— Нет, — упорствовал Шура, отчетливо сознавая, что если уж сам Бриллинг заинтригован, он, конечно, попросит описать конструкцию. Бриллинг попросил.

В двух словах Шура рассказал о моторе и, присев на корточки, начертил на земле его схему. Снизу вверх вопросительно взглянул на Бриллинга.

— Знаете, Микулин, у меня в училище организована специальная кафедра двигателей внутреннего сгорания и при ней маленький музей моторов. Мне бы хотелось увидеть там ваш мотор, а вас — в числе моих студентов. Подумайте над моим предложением.

— Спасибо, — сказал Микулин, вставая и широко улыбаясь. — Обязательно подумаю.

Но путь к Бриллингу оказался не таким простым. Мама и папа слышать не хотели о том, чтобы ребенка (который был на две головы выше их!) отпустить от себя.

В это время умерла бабушка Анна Николаевна, которая жила вместе с Жуковским, и тот остался один с подрастающими детьми. Забота о Жуковском всегда была поистине священным делом для всей семьи. Раньше о брате заботились его старшая сестра Мария Егоровна, которая жила с ним в Москве. После ее смерти из Орехова переехала мать, Анна Николаевна. А теперь он остался один.

Хотя Жуковский достиг уже мировой известности и даже получил чин статского советника, равный генеральскому, в быту он остался абсолютно неприспособленным человеком. Все были в этом уверены. Надо было ехать к Жуковскому. Но кому? Вера Егоровна не могла бросить мужа, и Александр Александрович начал хлопотать о переводе в Москву, а когда это не удалось, — в Нижний Новгород, чтобы быть поближе к Орехову и Москве. У Кати только что родился первенец — Кирилл. Вторая дочь тоже замужем. Остается Шура. К тому же Жуковский, зная, что племянник увлекся моторостроением, настойчиво звал его к себе, так как в его воздухоплавательный кружок нужен был толковый моторист. А Шура в Жуке всегда души не чаял. Значит, Шуре и ехать в Москву. Но прежде ему нужно было закончить второй курс и только тогда переводиться в Московское Высшее техническое училище.

Летние каникулы 1913 года Шура рассчитывал, как обычно, провести вместе со всеми в Орехове. Однако папа решил иначе.

Он позвал Шуру в кабинет, посадил рядом с собой на тахту и сказал:

— Я считаю, что тебе следует на собственном опыте познать цену труда. Ты собираешься стать инженером. У тебя под началом будет много рабочих и надо знать, каково им приходится. Только при этом условии можно стать достойным человеком. Как специалисту, тебе также необходимо овладеть всеми профессиями, которые нужны при изготовлении моторов. Я написал письмо своему приятелю, который работает в Риге в акционерном обществе, выпускающем нефтяные двигатели. Он устроит тебя на завод простым рабочим. Жить будешь на то, что заработаешь. Вот письмо к нему, билет до Риги и три рубля на дорогу. — И папа подал конверт и зеленую трехрублевку.

Делать было нечего. Шура поехал в Ригу и там поступил на завод, выпускающий нефтяные двигатели для сельского хозяйства — одноцилиндровые, громоздкие, неуклюжие.

Поначалу его заставили таскать песок для земляных форм в литейном цехе.

Ригу у Микулина так и не нашлось сил толком осмотреть. Он работал по двенадцать часов в литейной, задыхаясь от дыма и копоти, жара расплавленного металла, в механическом цехе, где с потолка спускались, переплетаясь, приводные ремни трансмиссий, приводящие в движение станки, он глох от ударов молота в кузнечном отделении и напряженно, до боли в глазах, собирал моторы. От усталости, хотя физически он был парнем очень крепким, к концу дня подкашивались ноги. Сил едва хватало добраться до дому, смыть с себя грязь и наскоро поесть. И тут же валился на койку и засыпал, как убитый, пока на рассвете не будил вой заводского гудка. В воскресенье же, отоспавшись, с сыном приятеля отца садились на велосипеды и ехали на взморье купаться. Все остальное свободное время Шура спал. Теперь на своей собственной шкуре он понял, как глубоко был прав отец, требуя восьмичасового рабочего дня.

Но при всем этом Микулин быстро приобретал не одни только трудовые навыки. Раньше он знал, что такое конструкция машины, теперь же он буквально на себе испытал, что такое технология ее изготовления. И если не учитывать технологию, конструкция окажется мертворожденной.

Дни тянулись монотонной чередой. Но под конец пребывания на заводе ему неожиданно повезло.

Чтобы завоевать рынок для своих моторов, акционерная компания решила выпускать их не только в стационарном варианте, но и в передвижном. Для этой цели обычный тяжелый стационарный мотор, устанавливаемый на многотонном бетонном фундаменте, решили поставить на небольшую плиту, а все это сооружение — на платформу, похожую на телегу, потому что, помимо колес, спереди у нее имелось дышло, в которое впрягали пару здоровенных битюгов, собственно говоря, превращавших стационарный мотор в передвижной. Выпуск новых моторов был широко разрекламирован: ведь они могли работать и на току во время уборки хлеба, и на мельницах, и применяться для привода насосов при поливе.

В день выпуска нового мотора завод не работал и всем мастеровым было приказано собраться в праздничной одежде на площади перед заводскими воротами. Рядом с ними соорудили трибуну. В полдень все собрались. На трибуне во фраках и цилиндрах стояли акционеры вместе с женами. Горели на солнце золотые ризы священника — готовился молебен, а отец-дьякон, громоподобно покашливая, собирался провозгласить многие лета. Фотографы спешно устанавливали свои аппараты. Гремел оркестр, созывая зевак. Все было очень торжественно.

Наконец, растворились заводские ворота и показалась платформа, влекомая битюгами. Под звуки оркестра она выехала на площадь. На платформе, рядом с мотором, стояли двое: рабочий по прозвищу «Старик» и, разумеется, Микулин, который вызвался помочь ему запустить двигатель.

В наступившей тишине прозвучала речь директора завода. Битюгов распрягли и увели, а к мотору приблизился поп с дьяконом и начали молебен. Все обнажили головы. Микулин, морщась от приторного аромата ладана, уже мысленно примерялся, как ловчее крутить маховик, чтобы запустить двигатель.

Но вот молебен кончился, распорядитель махнул рукой, и Микулин вместе со Стариком под игривые звуки польки начал раскручивать тяжелые маховики.

Пах! — выстрелил двигатель и затем снова — пах! И начал пыхтеть ровнее. Маховики раскручивались. В эту минуту Микулин вдруг ощутил удары по пяткам. Взглянув вниз, он с изумлением увидел, что платформа подскакивает все сильнее и сильнее и одновременно начинает двигаться вперед.

С криком: «Прыгай!» — Микулин соскочил со взбунтовавшейся платформы, а та, выставив дышло, как рога, наступала на трибуну. Там началась паника. Господа акционеры и их жены, теряя цилиндры и шляпки, с воплями кинулись кто куда, оркестр растерянно замолк, толпа орала, а платформа продолжала наступать на трибуну, пока не заглох мотор. Конфуз был полный.

Микулин до такой степени был поражен произошедшим, что, придя домой, тут же сел чертить схему мотора, благо он уже своими руками целый месяц собирал его и знал размеры всех основных деталей на память. А потом взялся за его расчет. Он просидел всю ночь. И каково же было удивление, когда к утру он понял, что мотор не сбалансирован. Правда, в стационарном варианте фундамент уравновешивал его. А вот без фундамента мотор начинал «скакать». Чтобы прекратить скачки, надо утяжелить на пару пудов противовесы маховиков.

Шура закончил расчеты, сделал аккуратный эскиз, побрился, надел студенческую форму — до этого он ее в Риге не носил, а ходил одетым как мастеровой — и отправился прямо в заводоуправление.

— Мне нужен господин директор, — сказал он завитой барышне, сидевшей за «Ундервудом».

Войдя в кабинет директора, он протянул листы с расчетами и чертеж. Говорил Шура напористо, сознавая, что если он сию минуту не заинтересует директора, тот сразу же выставит его вон.

— Я знаю, почему вчера платформа сама поехала, как автомобиль. Дело в том, что мотор не уравновешен. Фундамент поглощает колебания двигателя, на платформе, которая в десятки раз легче фундамента, этого не происходит.

— И что же вы предлагаете? — директор явно был ошарашен напором Микулина.