Взлет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Наконец-то, — отозвалась Вера Егоровна, — а то уж мы за тебя и Шуру волноваться началу. Мойте руки и идем пить чай.

В большой гостиной на столе пыхтел самовар, и Анна Николаевна разливала чай. Справа от нее сел Жуковский, около него Шура, а слева от Анны Николаевны по обычаю устроился Александр Александрович Микулин с женой Верой. Дальше их дочери: старшая, Вера, и младшая, Катя. Рядом малыши — дети Жуковского, Лена и Сережа.

Здесь, за столом, сразу же ощущалось своеобразие черноглазого Жуковского, не похожего ни на кого из семьи. За эту цыганскую черноту сестры прозвали его Жук. Все остальные в семье были светловолосыми шатенами, а Шура даже блондин, высокие, стройные и все с голубыми глазами.

В молодые годы Александр Александрович — студент Императорского Московского технического училища частенько бывал в доме профессора Жуковского. В это же время Верочка Жуковская заканчивала женскую гимназию. Заприметив молодую девушку, Александр Микулин стал использовать каждый предлог, чтобы побывать в гостях у своего профессора, благо тот проявлял большой интерес к работам способного студента и в конце вечера неизменно приглашал его в столовую, где к вечернему чаю появлялась Верочка. Это была любовь с первого взгляда, и, когда Александр Микулин окончил училище и явился с букетом роз просить Анну Николаевну и Николая Егоровича руки своей избранницы, он тотчас же получил согласие.

Свадьбу было решено сыграть в Орехове, тем более что Микулин, после того как он получил диплом инженера-механика, был назначен во Владимир фабричным инспектором.

В назначенное время свадьбу сыграли, хотя не обошлось и без курьеза, причиной которого была все та же удивительная рассеянность Жуковского. В день свадьбы он встал на рассвете и заявил, что пойдет в лес настрелять дупелей и бекасов для праздничного стола — охотник он был превосходный. Через три часа он воротился вместе с любимым псом Фаустом и отдал застреленную им дичь кухарке.

Но вот настало время ехать в церковь, стали запрягать лошадей, а Жуковский пропал. Анна Николаевна испугалась — не случилось ли чего в лесу, но кухарка сказала, что Жуковский уже вернулся. Обегали весь дом — безрезультатно, выбежали в парк аукать, нет ответа. Наконец, раздался собачий лай и на аллею выскочил Фауст, а за ним смущенный Жуковский. Оказалось, ему в голову пришла одна мысль, он сел под деревом тут же в парке ее записать и так увлекся, что не слышал голосов. Хорошо, что Фауст сообразил, что его ищут, и начал лаять.

Брак Александра Александровича и Веры оказался очень счастливым. Первую дочь в честь матери назвали Верой, вторую Катей, и сына в честь отца нарекли Александром. Микулиным часто приходилось переезжать из города в город. Вначале был Владимир, потом Одесса и, наконец, Киев, где Александр Александрович служил окружным фабричным инспектором.

В те времена в обязанности фабричного инспектора входили не только проверка состояния техники безопасности на заводах и фабриках, но и надзор за взаимоотношениями рабочих и хозяев. Последние очень не любили Микулина за его честность, принципиальность и неподкупность. А главное, за то, что он неизменно старался в спорах становиться на сторону рабочих. Власти тоже косились на Микулина с подозрением — господин фабричный инспектор то и дело выступал со статьями, в которых чересчур откровенно для государственного чиновника писал об ужасном положении рабочих, А уж после того как руководитель социал-демократов Ульянов-Ленин начал ссылаться в своей статье на работы Микулина, то и охранка стала исподтишка присматриваться к нему: не революционер ли?

В получившей широкую известность брошюре «Объяснение закона о штрафах, взимаемых с рабочих на фабриках и заводах», изданной в 1895 году, Владимир Ильич Ленин писал:

И далее, говоря о нарушении закона хозяевами, которые обманным путем присваивали себе штрафы, вместо того, чтобы штрафы образовывали специальный штрафной капитал, который предназначался для удовлетворения нужд рабочих, В. И. Ленин писал:

В других статьях и книгах Александр Александрович Микулин ратовал за 8-часовой рабочий день, за право рабочих объединяться в профсоюзы, за необходимость социального страхования и создания больничных касс.

Все это компрометировало фабричного инспектора в глазах властей, но расправиться со смутьяном они не смели. Ведь помимо всего он был автором первых книг, написанных в России по вопросам охраны труда и техники безопасности, он читал лекции по этому курсу в Киевском политехническом институте, был членом многих научных обществ, пользовался большой популярностью в кругах интеллигенции и особенно среди киевского студенчества. Почти все свое жалованье он отдавал в фонд помощи бедных, или, как тогда говорили, недостаточных студентов. Туда же шел и гонорар за чтение лекций.

Во время бурных дней первой русской революции Шура Микулин, вернувшись домой из реального училища, с изумлением увидел, что квартира буквально битком набита бедно одетыми стариками, женщинами и детьми, молча сидевшими по углам. Изредка они между собой о чем-то тревожно шептались по-еврейски. А в кабинете у отца Шура увидел человек восемь студентов. Сестра Катя в коридоре негромко сказала ему:

— Студенты привели их к папе. Сегодня в Киеве будет еврейский погром. И студенты прячут стариков и детей. Спать ляжешь сегодня с папой в кабинете. Твоя комната занята. Иди на кухню, помоги нам разносить чай и бутерброды.

Вечером в кабинете у отца мальчик прикорнул на диване. Александр Александрович сидел за столом у лампы с зеленым абажуром и, скрипя пером, что-то писал. Потом он подошел к сыну.

— Не спишь?

— Нет, папа, — ответил мальчик. — А почему ты их спрятал? Погромщики к нам не придут?

— Видишь ли, Шура, у русского интеллигента есть обязанности. И одна из них — презирать тех людей, которые организуют еврейские погромы. Ну и, конечно, надо помогать этим несчастным, Даже, если ты при этом рискуешь.

— Всегда?

— Всегда. Помнишь, как сказал Галилей? «А все-таки она вертится».

— Да.

— Так вот, нельзя ни при каких обстоятельствах отказываться от своих принципов.

Таким был Александр Александрович Микулин.

В Киеве Шура поступил в Екатерининское реальное училище, где большинство предметов преподавали на немецком языке. И немецкий, и французский Шура выучил еще в детстве. В семье был обычай: по вторникам в доме говорили только по-немецки, по пятницам — по-французски. Этот обычай соблюдался и потом, когда Микулины приезжали в Орехово. И Жуковский тоже был обязан в эти дни говорить по-немецки и по-французски. Шуре приходилось говорить, хотя бы уже потому, что по-русски у бабушки не допросишься вкусных сливок с клубникой. Вообще, бабушка Анна Николаевна была окружена в семье всеобщим уважением и любовью. Она отличалась строгостью — ее побаивались и дочери, и сам Жуковский.

В молодости бабушка слыла красавицей, и даже сейчас, в старости, она сохранила остатки былой красоты. В ее характере всегда проявлялась воля и энергия. В молодости, влюбившись в Егора Жуковского — скромного инженера-путейца, она, ведущая род от Стечкина — стольника царя Ивана Грозного, махнув рукой на сословные предрассудки, вышла замуж за бедного и незнатного молодого человека. Была она богомольной. А Шура к тому времени, обладая достаточными знаниями физики, не только сомневался в истинности святого писания, но и в реальности бога. Тем более что и отец был атеистом. Но, чтобы не огорчать бабушку, все иногда ходили в церковь. Впрочем, Шура, если и отказывал богу в сверхъестественных силах, то признавал их за бабушкой. А этим летом в Орехове была засуха. И бабушка велела позвать попа и устроить молебен в поле о ниспослании дождя. Перед тем как идти со всеми молиться, Шура забежал в гостиную и бросил взгляд на барометр. Он показывал «ясно». И тем не менее после молебна к вечеру пошел дождь. Нет, определенно бабушка имела большое влияние на бога.

Шура рано выучился читать, как все дети, увлекался книжками Фенимора Купера, Майн Рида. Но больше всего он полюбил Жюль Верна, благо дядя Коля тоже предпочитал его прочим писателям, уже даже будучи профессором, и покупал все его книги, переведенные на русский язык, а те, что не были переведены, покупал в подлинниках.

Среди других вещей дяди Коли Шура облюбовал велосипед, который тот привез из Парижа. Кстати, Жуковский одним из первых привез велосипед в Россию. Велосипед же потребовался Жуковскому, чтобы использовать крылья Лилиенталя. Еще в 1895 году, будучи в Германии, Николай Егорович подружился со знаменитым Отто Лилиенталем — инженером и конструктором планеров. На планерах своей конструкции Лилиенталю удавалось с вершин высоких холмов совершать полеты на дистанцию в сто и более метров. Он висел на парящих крыльях. Каждый такой полет был сопряжен с большим риском, и это удваивало восхищение Жуковского мужеством изобретателя. Много вечеров провели они вместе. Жуковский к тому времени уже написал свою знаменитую работу «О парении птиц», где он впервые теоретически обосновал процесс парения в воздухе. А Лилиенталь в ответ подарил ему свой планер.

Спустя год Лилиенталь разбился во время одного из полетов.

Жуковский же, учтя ошибки Лилиенталя, решил использовать подаренный планер, летая на нем не с высоких холмов, когда пилот подвергается опасности, а прямо с земли. Для этого-то он и решил воспользоваться велосипедом. Надев на себя крылья, сперва разогнаться, а потом взлететь.