Взлет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, на околицу, к кузнецу. Змеев запускать.

— А Шура не в сарае? Иди проверь.

Горничная метнулась с веранды.

Седая женщина в старинном чепце — мать Жуковского Анна Николаевна, опираясь на палку, подошла к дочери.

— Верочка, где же Шура и Коля? Чай пить пора.

— Убежали змея запускать. Понимаешь, мама, Шура здесь, в Орехове, ни на шаг не отстает от Коли.

Подбежала горничная.

— Вера Егоровна, сарай заперт.

— Слава богу, — сказала Анна Николаевна. — Знаешь, Верочка, мне кажется, что тебе придется с Шурой, который явно хочет стать изобретателем, нести такой же тяжелый крест всю жизнь, как и мне с Колей.

— Поверьте мне, Анна Николаевна, — в дверях стоял высокий стройный шатен с необыкновенно ясными голубыми глазами — зять Анны Николаевны Александр Александрович Микулин. — Поверьте мне, — продолжал он, поглаживая бородку, — что миллионы матерей не только России, но, смею вас уверить, и в Европе, завидуют вам, матери знаменитого ученого, профессора Жуковского. И что касается меня, то я, как отец, был бы очень счастлив, если бы Шура пошел по стопам Николая Егоровича.

— А сарай? — повысила голос Анна Николаевна. — Ребенок чуть не погиб.

— Ну, не преувеличивайте. К тому же у Шуры были самые благородные побуждения.

…В последний месяц пребывания в Орехове в 1906 году сарай стал притчей во языцех.

Шура Микулин, одиннадцатилетний реалист, единственный племянник Николая Егоровича Жуковского, решил построить машину для того, чтобы вращать барабан колодца и таким образом механизировать подъем ведра с водой. Перед этим зимой, в Киеве, он как-то вместе с отцом был на электростанции и внимательно осмотрел паровую турбину.

«Вот бы устроить в Орехове электрическое освещение», — мелькнуло у него в голове. Но когда он увидел генератор, то понял, что из этого ничего не выйдет. Весной вся семья Микулиных, как обычно, приехала из Киева в Орехово, и Шура тотчас же помчался в заветный сарай. Сарай действительно был заветным: подумать только, ведь там была мастерская для ремонта жатки, плугов, веялок и других машин, там были тиски, все слесарные инструменты и, главное, кузнечный горн с мехами. Из листа жести Шура быстро вырезал диск, нарезал на нем лопасти, молотком загнул их и насадил турбину на вал. В углу сарая валялась большая жестяная банка. «Это котел», — подумал Шура и начал припаивать к ней крышку и трубки.

Через два часа котел был готов, Мальчик схватил его под мышку и бросился к колодцу. Зазвенела цепь, разматываясь с барабана, и в глубине колодца послышался всплеск. Шура начал торопливо вертеть ручку.

«Почему надо вертеть ручку? — подумал он. — А что если турбину приспособить. Тогда энергией пара можно будет поднимать ведра».

Принеся наполненную водой банку, он установил ее прямо на тлеющие угли кузнечного горна, подсоединил трубку котла к турбине и начал орудовать мехами.

Угли вспыхнули ярким пламенем. Мальчик прислонился к верстаку, терпеливо ожидая, когда вода в банке закипит. Скоро вода начала клокотать, и из трубки вырвалась струя пара. Шура быстро направил ее на лопасти турбины. Несколько секунд колесо было неподвижно, затем, как бы нерешительно, медленно начало поворачиваться, потом все быстрее и быстрее и вот колесо уже стремительно вращается. Как завороженный смотрел он на свой первый двигатель, А что турбина может сделать полезного? Он оглянулся, хотел найти какой-нибудь предмет. На глаза попалась большая гайка. Он прикинул ее на руке — пожалуй, полфунта будет.

Шура осторожно снял котел с горна. Турбина, покрутившись, остановилась, и он начал привязывать к валу веревочку с гайкой. Когда он вновь пустит пар, вал, вращаясь, намотает на себя веревочку и поднимет гайку. Гайка весит полфунта. Ведро с водой раз в пятнадцать больше. Тогда можно будет прикинуть, каких размеров надо делать новую турбину.

Шура вновь поставил котел в горн и деловито взялся за меха. Минута, другая. Вода кипит, струйка пара бьет в лопасть турбины, а она, проклятая, ни с места, Шура начал еще сильнее раздувать пламя.

Раздался громкий треск, что-то с шумом пронеслось над головой и с силой врезалось в стену сарая. Одновременно мальчик ощутил в мочке уха сильную боль. Окутанный облаком пара, он недоуменно оглянулся. Разорванная на куски банка валялась около стены. Турбина куда-то улетела. Потрогал левое ухо: на руке кровь.

В эту минуту распахнулась дверь и в сарай заглянул кучер Прохор Гаврилович.

— Батюшки! — закричал он. — Мальчик убился!

Он схватил Шуру на руки и бегом бросился к дому.

Что было потом, лучше не вспоминать. Старшие сестры, Вера и Катя, увидя окровавленного брата, дружно завизжали. На их визг прибежала мать, которая чуть было не упала в обморок. А бабушка тут же приказала дяде Коле скакать за доктором. Доктор приехал очень быстро, продезинфицировал рану, наложил шов, сделал перевязку и уехал. Бабушка, ворча, тут же приказала уложить его в постель, объяснив дяде Коле, что во всем виноват он, и нечего ребенка сбивать с панталыку, а когда Шура попытался вступиться за дядю Колю, так грозно цыкнула на него, что он с головой спрятался под одеяло.

Вконец огорченный Жуковский принялся ходить по комнатам, сгорбившись и размахивая носовым платком, который он неизменно держал за кончик. Такое поведение Жуковского на «домашнем языке» означало, что он очень огорчен и расстроен и что его надо оставить в покое…

…На берегу пруда показалась высокая, сутулая фигура Жуковского. Рядом с ним вприпрыжку спешил высокий голубоглазый мальчик.

Подойдя к веранде, Жуковский аккуратно положил змея и улыбнулся, сверкая черными цыганскими глазами.

— Ну вот и мы, — сказал он тонким высоким голосом, который удивительно не вязался с его массивной фигурой и окладистой черной бородой с седыми прядями.