Эйвери пожал плечами, покраснев от похвалы.
- Спасибо.
- Грей сказал, что до недавнего времени ты не играл несколько лет?
Эйвери взглянул в сторону Грея, но обнаружил, что тот все еще увлечен Ривером.
- Да, - слабым голосом произнес он, не зная, что еще ответить.
- Удивительно, насколько освобождающим может быть ощущение, когда снова погружаешься в игру, не так ли? Как будто просыпаешься от долгого, тягучего сна.
- Ты тоже играешь?
- Нет. Но я сделал то же самое с фотографией - на несколько лет запер ее в шкафу и притворился, что она не является частью меня.
- Но это так.
- Конечно. - Фил уставился в свой бокал. Из алкогольных напитков в «Тап Хаус» подавались только вино и пиво. Фил отказался от того и другого. - Наверное, я думал, что смогу, образно говоря, уморить свою музу голодом. Но оказалось, что она все это время была там, просто ждала, когда я вернусь.
- Вроде как нетерпеливо притопывала ногой, да? - спросил Эйвери. - Время от времени что-то шептала тебе на ухо?
Фил пожал плечами.
- У меня неплохо получалось не обращать на нее внимания. - Он указал на пианино Эйвери. - Должно быть, это здорово - зарабатывать на жизнь, занимаясь любимым делом.
- Наверное.
Фил наклонился ближе, наблюдая за ним.
- Это было похоже на «нет».
Эйвери неохотно усмехнулся.
- Нет, ты прав. Но я чувствую, что это не может продолжаться вечно. - Он оглянулся на людей, которых успел полюбить. Пока что это была хорошая жизнь. Но он часто возвращался к разговору с Чарли. Каким бы ты хотел оставить свое наследие? - Иногда я задаюсь вопросом, мог бы я сделать больше.
- Например, что?
Эйвери заколебался. Было странно вот так разговаривать с Филом. С другой стороны, почему бы и нет? Никто его не слушал. Ривер и Грей, казалось, добродушно спорили о хоккейных делах. С таким же успехом они могли говорить на другом языке, ведь Эйвери ничего не знал о спорте.
- Ты знаешь Центр интенсивной терапии, где работает Тейлор? - Фил кивнул. - Я играю там раз в неделю. - Он снова оглядел посетителей «Тап Хауса». - Это весело, не пойми меня неправильно. Но мне кажется, что я не смогу сделать на этом карьеру.
- И это то, чего ты хочешь? Карьеру?
- Наверное? Я имею в виду, что Центр тоже не про это, но когда я там бываю, я чувствую, что делаю что-то настоящее. Но никто не собирается платить мне за то, чтобы я играл для людей в доме престарелых. И я продолжаю думать обо всех тех лекциях, которые мой отец читал мне на протяжении многих лет о том, как я смогу оплачивать свои счета. - Он засмеялся, покачав головой. - Мне двадцать пять лет, а я до сих пор не знаю, кем я хочу стать, когда вырасту. Насколько это трогательно?
Фил улыбнулся ему.
- Не будь так строг к себе. Я в той же лодке, и я на десять лет старше тебя. - Он задумчиво поджал губы. - Ты когда-нибудь думал о музыкальной терапии?
Первой мыслью Эйвери было, что Фил предлагает ему пройти курс терапии. Но потом он понял свою ошибку. Музыкальная терапия. Эйвери слышал этот термин. Он не был уверен, как именно это работает, но, тем не менее, его сердце забилось от волнения.
- Терапия для чего? Я имею в виду, для чего это используется?
- На самом деле, для самых разных целей, - сказал Фил. - Мой дедушка находится в доме престарелых, но мы говорили о том, что со временем нам может понадобиться что-то большее, чем уход за памятью.
- Что такое уход за памятью?
- Для пациентов с болезнью Альцгеймера и слабоумием. - Фил поморщился. - В том месте, где он сейчас находится, есть отделение наверху. Я, конечно, надеюсь, что Папаше это не понадобится, но...