Опасный защитник для беглянки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ваши запугивания, капитан Ларсон, совершенно бессмысленны, – повысила я голос, сжав кулаки. – Повторюсь: никакой замены мне нет и не будет еще шесть месяцев. А спонсорскую программу вы сорвать, думаю, не хотели бы. И я уверена, что раз до сих пор у вас не случалось никаких инцидентов, то и мое появление их не спровоцирует, при условии соблюдения обычных мер безопасности.

– Ты только голос свой послушай! – орать мужчина перестал, перейдя на презрительные ухмылки, – Пищишь, как мышь перепуганная.

– Я не испугана, – возразила, упрямо глядя ему в лицо. – Пока нет. Но продолжите в том же духе – и я разозлюсь!

– Ути-пути! И что сделаешь? – наклонил он голову, уставившись откровенно насмешливо и явно испытывая меня на прочность.

Могу врезать чем-нибудь тяжелым по башке, например, и ты будешь валяться, истекая кровью, как мой бывший босс. Ему я тоже, наверное, поначалу показалась мышью пищащей, дрожащей и беззащитной. Подумала, но, конечно же, не сказала вслух, вместо этого, продолжая упрямо глядеть в ответ, процедила:

– Укажу вам и вашему руководству на непрофессиональное поведение, капитан Ларсон.

Само собой – полное вранье. Я последняя, кто станет кляузничать и вякать, рискуя привлечь к себе ненужное внимание, но он-то пока не в курсе.

– Пф-фф, укажет она! Сообщения отсюда до Земли идут три месяца и столько же обратно, да и доходят, далеко не всегда, напугала тоже мне! – а вот это я знаю, потому Руф и выбрал для меня местечко в заднице Вселенной, где правда о подмене Алекса Нортона станет очевидной только тогда, когда я уже покину тюрьму, где искать меня стали бы в самую последнюю очередь. – Ладно, бери свои манатки и пошли, поглядим какая ты у нас отважная. И заодно проверим скромница ли.

Хм… А скромность тут при чем?

Огромная толстенная и весящая, наверняка, тонны дверь уже была открыта. Дроны шустро таскали и грузили на парящие платформы здоровенные коробки с припасами на следующие полгода. Оглянувшись последний раз на серебристый бок и стыковочный шлюз корабля, который меня сюда доставил, резко выдохнула, набираясь решимости. Схватила за ручку-поводок свою сумку, активировала антигравитационную пластину в ней и потащила за собой. Живот скрутило от нервозности и понимания, что все – обратной дороги не остаётся, но я запретила себе эти мысли.

Мы с Ларсоном прогрохотали магнитными подошвами ботинок по железу пола, вошли в лифт. Краткая невесомость, желудок перевернулся, приспосабливаясь к новому тяготению уже внутри тюрьмы, и мы шагнули в коридор. Где я тут же к месту и приморозилась, ошалело мечась взглядом по сторонам. И натыкаясь повсюду на абсолютно голых мужчин.

– Что, не знала о таком, мышка? Забыли твои наниматели упомянуть об этой особенности нашей богодельни? – хохотнул Ларсон, явно наслаждавшийся моей реакцией. – Тут ты, дорогуша, насмотришся на мужские приборы на всю жизнь вперед. Все размеры, формы и цвета на любой вкус.

– Я вам не дорогуша! И хватит мне тыкать! – огрызнулась, не зная куда девать глаза. Куда ни глянь – вокруг десятки и десятки одиночных камер – прозрачных со всех сторон клетушек с их приводящим в шок содержимым. – По… почему они… в таком виде?

– Потому что, это одно из правил и воспитательных инструментов нашей замечательной корпоративной колонии “Хрустальная звезда”, девочка, – все ещё лучась неприятным довольством, поведал начальник тюрьмы. – Ублюдки не имеют права скрывать хоть что-то во время отбывания срока. Ничего. Даже собственную наготу и каждое движение. Так что они спят, жрут, справляют нужду и ублажают себя тут на глазах у всех. И каждый это более чем заслужил. Каждый!

Мужчины… заключенные… голые заключенные, заметив меня, повскакивали со своих прозрачных лежаков, кинулись к таким же прозрачным перегородкам, отделяющим их крошечные одиночные камеры от коридора. Сплошные ряды камер, справа и слева, в три этажа. И повсюду прозрачное все без исключения. Стены, пол, потолок, лежак, трубы в стенах, унитаз даже. И ни намека на одежду ни у кого. Вообще. Ни клочка. У меня все нутро сжалось не только от смущения и шока, но и от осознания, насколько же унизительным должно быть подобное существование. Ни крошечного подобия уединения годами напролет, все напоказ, даже самые неловкие физиологические моменты. Чей больной ум придумал подобное место заключения? Конечно, всякие шоу типа "за стеклом" в той или иной форме всегда были и будут, но на такое люди шли добровольно, желая выставить себя напоказ по каким-то своим мотивам, и могли прекратить в любой момент. А здесь… Кошмар какой-то, одним словом.

Некоторые мужчины принялись бить по перегородкам, что-то беззвучно выкрикивая. Кто-то тыкал в меня пальцам, а кое-кто… ой мамочки! Одни обхватывали э-э-эммм… себя… в смысле свои половые органы, и совершали совершенно недвусмысленные движения тазом, другие имитировали, я так понимаю, оральный секс, и кричали-кричали. Правда, ни единого звука слышно не было.

– Я вижу, что все вы необычайно счастливы приветствовать нашу новую временную сотрудницу – мисс Алекс Нортон, – грохнул голос Ларсона, который, оказывается, активировал микрофон на своем лацкане. – И хотя, чисто по-мужски, могу понять столь бурные проявления радости, но как начальник тюрьмы приказываю: А НУ УЙМИТЕСЬ, СКОТЫ!!

Я едва не оглохла, вжала голову в плечи.

– Выпрямитесь немедленно, девочка, – велел мне Ларсон шепотом. – Они сейчас каждое движение ваше отслеживают.

На большинство заключенных рев начальника возымел действие, и они прекратили бесноваться, отойдя вглубь камер, но некоторые только еще больше разошлись. На прозрачном стекле внешних стен камер появились кровавые росчерки от разбитых кулаков, а то и лиц, которыми мужчины неистово бились в перегородки, словно впавшие в панику птицы, случайно залетевшие в западню открытого окна в чьем-то доме. И чем дальше, тем больше становилось этих красных следов, превращая и без того отвратительную прозрачную тюрьму в декорации для фильма ужасов. Мышцы моей спины стало прямо-таки судорогами сводить от борьбы с собой, потому что внутренне, в своем разуме, я уже упала на пол и свернулась жалким клубком, закрываясь руками от безумного зрелища.

Неожиданно в камерах так и не прекративших буйство из разных углов начали бить мощные струи воды, судя по быстро запотевающим стенам – ледяной. И вот теперь-то и самые строптивые успокоились, отшатнувшись вглубь камер и исчезая за помутневшим стеклом. Было только видно, что кто-то даже скрутился клубком на полу, прячаясь так от замораживающих струй. Мне стало бесконечно жаль всех этих людей и стыдно за человечество в целом, допускающее существование подобных клоак.

Да, я осознаю, что многие из них, а скорее всего и все подряд, тут натуральные звери, но ведь те, кто все это придумал для них, на мой взгляд, не намного человечнее. Эта тюрьма создана не просто отрезать этих людей от остальных, наказывая одиночеством, но и откровенно издеваться. Может они и заслужили, вот только… все равно это отвратительно. Ведь те, кто все это спроектировал и построил, наверняка мнят себя как раз человеком нормальным. Мне понятно желание мстить кому-то, кто принес боль и несчастье тебе лично или кому-то, кто тебе дорог. Но все эти люди ведь не могли быть личными врагами придумавшего это прозрачное узилище.

Вдруг, среди своих мечущихся мыслей я почувствовала нечто… Изморозь и жар… Взгляд. Чужой, тяжёлый, плотный. Чтобы найти того, кто был его обладателем, стоило лишь вскинуть глаза немного вверх ко второму уровню. Мужчина, блондин, коренастый, даже какой-то я бы сказала чрезмерно мощный и широкий, как кряжистый столетний дуб, но ничуть не старый. Весь как будто состоящий из литых лент-плит мышц, которые даже на беглый взгляд чудились средоточием чудовищной, нечеловеческой какой-то силы. Он уставился на меня сверху вниз, будто обездвиживая, приковывая к месту. Я даже споткнулась на ровном полу.

Он стоял там такой же обнаженный, как и все вокруг, но при этом выделялся настолько, что игнорировать это было невозможно. Он не прыгал, не делал непристойных движений, вообще не шевелился, как будто и правда был вросшим в несуществующую тут почву корнями древесным истуканом. Просто стоял, положив широкие ладони на перегородку, и пялился на меня. Ну и был однозначно возбужден. Чем же это скрыть в подобных условиях? Но при этом… при этой его полной бесчувственности и отсутствии активной реакции факт наличия у него возбуждения и этот пристальный взгляд добрались до меня куда сильнее остальных. Наш визуальный прямой контакт длился всего пару мгновений, больше я просто не выдержала, отвернулась, испытав ещё более острое желание спрятаться. Уже не от бесновавшейся совсем недавно толпы готовых действительно растерзать меня мужиков, а всего лишь от взгляда одного.

– Надеюсь для персонала у вас предусмотрены иные условия проживания? – пробурчала, стараясь игнорировать чувство, что между моих лопаток начинает тлеть комбинезон.

– Само собой, – фыркнул начальник.

Мы спустились по лестнице на четыре этажа ниже и очутились уже в нормальном коридоре с металлом в качестве стен, где я вздохнула облегченно.

– Сегодня отдыхате и акклиматизируйтесь, девочка, а завтра объявим о наборе учебной группы. И чую я, что у нас будет аншлаг. Эх, жаль, что вокруг не найти дураков, чтобы поставить деньги на обратное.

Глава 2

Я свихнулся. Окончательно. На гребаный юбилейный полуторатысячный день заключения в проклятой прозрачной клетке я все-таки спятил. Сломался, как почти все вокруг. Иначе никак не объяснить было видения смазливой рыжей девчонки, что шла, нервно озираясь на беснующихся, готовых разбиться в кровь об эти стекла, монстров. Животных, коими стали все мы тут, что до смерти жаждали сейчас возможности добраться и разорвать буквально ее тело. И я тоже стал. Ничем не лучше остальных, запертых в этом клятом зверинце. Где все и все на виду. Где ты день за днем, неделю за неделей, год за годом только и делаешь, как наблюдаешь за себе подобными запертыми зверями. Как они жрут, спят, дрочат, гадят и, сбрендив, бьются в стены, пытаясь покончить с этим невыносимым существованием. Ах, да, еще слушают Библию. По пять часов в день, без выходных и праздников.