– Вы ведь не знакомы с личными делами этих мерзавцев, в отличии от меня, – меж тем продолжила док. – Я бы советовала выбрать вам Прэтта или Лоу. Первого, с его тягой к алкоголю, надолго не хватит и, если вы будете покладистой, то он вряд ли проявит агрессию. Вы его легко узнаете по тату на лице. А Лоу – единственный азиат среди них.
О, супер, меня использует в свое удовольствия пьяный мужик, и, возможно, даже не изобьет. А потом он вырубится, и я должна буду попытаться выпустить “своих” и не попасть в лапы остальных, уже тоже бухих к тому времени.
– Лоу вообще до тюрьмы довела какая-то романтическая история с алчной девицей, ради которой он и пошел грабить. Чуточку ласки с вашей стороны – и наверняка он раскиснет.
– Даже если и так. Но вы хоть понимаете, что на вскрытие этой каюты без кода и без инструментов у меня может уйти много времени. А на катере еще черт знает сколько уголовников, включая того самого Конрада, который, сто процентов, уже пристрелит меня, если поймает за таким. Но даже если и нет, то больше поблажек мне не будет точно.
– Но, Алекс, деточка, в противном случае они всех нас убьют, как только доберутся туда, куда летят. Как заложники мы тогда потеряем для них ценность. Вы должны постараться для всех нас, ведь стремиться спасти себе подобных – это та самая правильная потребность в человеческой натуре.
Я посмотрела ей в глаза, снова испытав то самое первоначальное жутковатое чувство от леденящего жестокого безразличия, что скрывалось за внешностью румяной милейшей бабули, обвела взглядом остальных и, наконец, уставилась на Яцеса, который по-прежнему наблюдал за нами. Кто, блин, сказал, что тут есть мне подобные? Нет, я не святая и не избранная. Я, вообще-то, человека убила. Но все равно.
Зигфрид вытащил меня из того ада, я ему, вроде как, должна. Но он сделал это не один, он же перед этим собирался мою жизнь превратить в ад другого сорта, и он же бросил раненого Ларсона. Где же тут правильная потребность спасать себе подобных?
– Я подумаю над вашими словами, – пробормотала, отворачиваясь.
Док еще что-то нашептывала мне и даже по плечу погладить попыталась, но я отодвинулась от нее, исключая из своего личного пространства. Болтать совсем перестало, гул двигателя стал ровным, по мышцам разлилась небольшая тяжесть из-за ускорения. В неслишком просторной каюте все расселись кто где, и я обратила внимание на то, что Алисия и не подумала подойти к охраннику с кровью на лице или вообще поинтересоваться его состоянием, не говоря уже об осмотре. Вместо этого она устроилась в том самом кресле, тогда как Яцес стоял у дверей каюты, приложив к ним ухо и прислушиваясь.
Как и в любом корабле внутренняя звукоизоляция в катере конечно была, но не такая мощная, как внешняя.
– Что слышно? – спросил кто-то.
– Очень похоже, что они обсуждают что-то на повышенных тонах, – явно нехотя ответил Зигфрид. – Ну или уже нажрались и веселятся вовсю.
– Надеюсь, следующим пунктом их веселья не станет наше поочередное вышвыривание за борт, – сказала док, выразительно посмотрев на меня.
– Вряд ли они сделают это прямо сейчас. Им предстоит совсем скоро зону дальних рейнджерских патрулей пересекать, мы им нужны на борту, чтобы их не расстреляли сходу или вообще заставят кого-то из нас общаться с копами в случае проверки.
Яцес вдруг выпрямился и отошел от дверей. И через несколько секунд после этого замигал красный диод на дверной панели, щелкнуло в динамике, и раздался голос Конрада:
– Всем отойти вглубь каюты и сесть на пол. Если обнаружу кого-то на ногах в момент открытия двери – стреляю без предупреждения.
Все выполнили приказ, и вскоре дверь отъехала. Конрад был не один, его страховал тот самый единственный азиат и еще один темнокожий мужчина.
– Нортон, выходи, – велел Конрад, шагнув внутрь и явно напрягся, а его подельники стоя снаружи водили стволами, показывая, что контролируют всех.
Поднялась и пошла к нему, и мне почудилось, что на лице мужчины мелькнула тень удивления. Очевидно, он готовился к тому, что меня придется выволакивать отсюда силой. По коридору до небольшой местной кают-компании мы шли молча, только темнокожий шумно сопел.
– О-о-о! Ну, наконец-то! – встретили остальные наше появление громким дружным воплем, хлопками и даже свистом. – Эй, Конрад, ну ты может передумаешь? Мы жестить не будем, чтобы всем хватило. Не по понятиям же, чтобы все одному, а остальные голодные.
– Клал я на ваши понятия. Что-то не устраивает – шлюз вон там! – рыкнул Конрад за моей спиной так мощно, что от его выдоха прядь, выбившаяся из моего хвоста, упала мне на лицо. – Мы с вами не друзья, чтобы всем делиться. Голодный – мандуй в кладовую и жри от пуза, а трахать бабу толпой в моем присутствии будут только если она же сама этого и попросит. Нортон, ты хочешь осчастливить всех тут присутствующих?
Конрад обратился ко мне так неожиданно, что я не сразу это и поняла.
– Что? Нет, конечно! – вздрогнула я и чуть не отскочила, но все же осталась на месте. Потому что, каким бы угрожающим он ни был, но именно в непосредственной близости к нему я странным образом ощущала себя в большей безопасности.
– Ну в таком случае, не наматывай нервы мужикам на кулак и судьбу не испытывай, и выбирай с кем пойдешь.
– Я сразу пас, – негромко внезапно сказал один их бывших заключенных, что сидел спокойно все это время с банкой пива в руке.
– Чего?! – обратили все на него свое внимание. – Авис, почему?
– Потому что дома у меня жена, я, само собой, тот еще ублюдок по жизни, но ни разу от моей Сэм налево не ходил и сейчас не пойду.
– Вот ты дятел! – хохотнул неприятный потный и раскрасневшийся мужик с тату на лице, видимо, тот самый Прэтт. – Подкаблучник, бля! Когда ты еще до своей Сэм доберешься-то? И кто сказал, что она с тобой уже сто раз не развелась и живет себе с новым…
– Захлопнись, Прэтт! Не знаешь о чем говоришь – не раскрывай пасть. – одернул его Авис.
– Да ну и похер на тебя! У нас больше шансов, – фыркнул татуированный. – Ну че, училка, выбирай давай себе трахаря. И советую – меня бери. Я тебя так драть стану, что ты до смерти этого не забудешь.