– Может, у вас и помада гигиеническая есть?..
– Вот так хер, не болит, а красный. Вы куда меня везёте?..
Пассажир был слегка подшофе, но тихо спал под стук колёс Афродиты Четвёртой, проезжавшей противные швы на эстакаде третьего транспортного. А тут взял и проснулся.
– Куда-то в Зюзино, – Я замешкался и полез проверять адрес поездки в таксометре.
– Вы что, с ума сошли? Разворачивайтесь!..
Судя по голосу, пакс не просто проснулся, но и моментально протрезвел. Я продолжал невозмутимо пилотировать Фросю, до разворота всё равно было ещё далеко.
– Это я случайно, видимо… По привычке. Простите. Неправильно заказ сделал. Ну точно… Адрес бывшей жены. Нам туда не надо. Нам в Химки. И желательно быстрее, а то и эта скоро станет бывшей.
– Аллё! У аппарата. Да. Замечательно, ещё никогда так хорошо не было, как сейчас!.. Шучу, конечно. В календарь заглядывали? Тридцать первое. А у вас тридцать второе завтра? У меня вот первое. Успеете? Уверены? Вы же даже не выходили ещё. Мне доложили, что никого на объекте нет. Понимаете? Завтра первое апреля. День шуток, хуё-моё. Но не для всех, Сергей. Нет, нет, вы начинаете объяснять мне, что вам мешает танцевать, а я об этом вас не спрашивал. Завтра – первое апреля. Но не все проснутся счастливыми. Жду. Надеюсь. Ваш некролог почти дописал: только добрые слова. Шучу, конечно. Опять шучу. Люблю шутить, говорю! Слышите? Обнимаю. Целую. До завтра.
– Да, Серёженька. Что случилось? Как это?! Вот тебе и Крестопоклонная неделя!.. Серёженька, послушайте. Всё отложите. Подойдите к нему сейчас. Прежде три поклончика земных. Господу. Да. И, знаете, в мирном духе. Обязательно в мирном духе попросите прощения. Не юродствуя. Не бросая в лицо. В мирном духе. Повинитесь. В состоянии мира. Господа помощь зовите. Солнце да не зайдет в гневе вашем. Прямо сейчас идите. В четверг нельзя, в четверг соборование. Идите и повинитесь. Серёженька, у вас получится. Вы сильный переговорщик. Объясните, что Владыка не готов больше пятисот платить. Шестьсот двадцать пять – это очень много. Надо округлить. Пятьсот. Это же резиденция. Пятьсот – его последняя цена. У меня вторая линия, Серёженька. Благословляю.
Я временно прервал таксовку и вырвался на съёмку в Турцию, на побережье, в место паломничества россиян: Анталию.
– Серёжа! Серёжа! Ты слышишь?! Серёжа!
Я медленно открыл глаза. Кто-то кричал на балконе так громко, что даже умолкли псы, лаявшие всю ночь под окнами нашего импозантного отеля.
– Серёжа, я сейчас пойду на завтрак! Слышишь? Завтрак!
Было особенно обидно проснуться от этих воплей около семи утра, учитывая то, что я не Серёжа. Я раздвинул шторы, балкон был пуст. Значит, кричали с соседнего.
– Вчера ужинала, было вкусно. Котлеты были и пюре. Пюре говорю, ты слышишь меня?!
Я накинул халат и вышел наружу. За мутным стеклом слева виднелся силуэт внушительных размеров соседки, напоминавшей Монсеррат Кабалье, исполняющей с Фредди Меркьюри песню «Барселона». Ошалевшие псы сидели внизу на траве, задрав головы, и смотрели в нашу сторону – совершенно молча.
– Котлеты на ужине были. На завтраке не знаю. Ещё не ходила. Сейчас откроют ресторан и проверю. Откуда я знаю, что у них на завтрак?! Только пойду! Ты слышишь меня? Алё!.. Какая погода в Москве? Дождь? Алё!
Я высунул голову и тихо произнёс:
– Доброе утро. Москва севернее. В той стороне. – я показал пальцем налево, в сторону помойных баков, – Кричите туда, пожалуйста, а не в сторону Алании. В Алании все ещё спят. Вон туда кричите.
– Тут тоже погода говно! – продолжала дама, – Погоди, я зайду в номер, мне тут какой-то идиот мешает говорить!
Туристка скрылась за балконной дверью, я задумчиво закурил, а псы ещё долго смотрели на меня в недоумении.
Вернувшись со съёмок, схватил в парке машину класса «эконом».
Первые впечатления от вчерашней короткой смены (покатался четыре с половиной часа): не так страшен чёрт.
Во-первых, заказы валятся как из пулемета M134 Minigun: новый заказ прилетает ещё до окончания предыдущего всегда. Решив сделать перекур, перевёл рубильник из «свободен» в «занято», пока вёз пассажира – и только в этом случае получил несколько спокойных минут после десантирования бабушки у подъезда.
Никаких звонков «а где вы?». Пассажиры эконома сами штурмуют заборы, запрыгивая в машину на ходу, на перекрёстке, на эстакаде, неважно. Ты только подъехал и готовишься нажать кнопку «на месте», а двери уже захлопываются с сидящими внутри студентами.
Суммы чеков поражают воображение. В комфорт-плюсе столько оставляют на чай… Но заказы очень короткие, часто сотни метров, подачи тоже близкие, а иногда и ровно в той точке, где высаживаешь. Вчера дважды новые пассажиры толкались в дверях со старыми, успевая подбежать к машине ещё до того, как сидящие внутри рассчитывались со мной.
Всю мою критику в отношении Афродиты (страшная, не едет, не поворачивает, не тормозит, музыка говно и так далее) беру обратно. Фрося – икона стиля, резвая, стремительная, шоссейно-кольцевая девушка. Чтобы это понять, всего-то стоило сесть в «солярис». Пассажиры думают, что я спокойный уравновешенный водитель, а просто этот гад не разгоняется. Вообще. Один плюс: штрафов за скорость будет поменьше.
Режу бутерброды, завариваю термос воздушно-капельного кофе, собираюсь в путь… Ни пуха мне.
– А я вас видела в той передаче… Десять глупых таксистов. Это вы были?
Я покорно кивнул. Девушка продолжила.