– В смысле, Яндекс?..
Мужчина посмотрел на меня как на олигофрена.
– Яндекс ещё куда ни шло. А Гетт говно. Зря вы его купили.
– Яндекс, вроде, Убер купил… Гетт ещё не покупал.
Пассажир задумчиво смотрел в окно.
– Значит, ещё купит.
– Глафирочка, хочу тебя пообедать! Буду через тридцать минуточек!
Пассажир еле влез в салон с гигантским букетом роз и теперь сообщал Глафирочке по телефону о своих планах на романтический ланч.
– Отменяй, отменяй, я же к тебе еду. Обойдутся коллеги. Обед – это не рабочее время. Что? Серьёзно, еду. Буду минут через десять. Как так, почему? Какой ещё шеф? Это тот пидор в узких джинсах? Потому что пидор. Пересядешь ко мне, ничего страшного. Я уже рядом. Пять минут и на месте. Ты шутишь? Я сейчас приеду и руку ему сломаю. Я нормально себя веду, дура! Тормозните здесь, пожалуйста!
Последняя фраза была обращена ко мне. Я перестроился вправо и остановился. Пассажир вышел, сильно хлопнув дверью. Букет лежал на месте. Я закричал, опуская стекло:
– А цветы?!
Он лишь махнул рукой, не оборачиваясь.
Я завершил поездку в программе, соображая – что делать с букетом?
На остановке сидела милая дама лет шестидесяти. Я вышел, достал роняющий с себя листики сноп цветов, подошёл к даме и вручил ей его.
– Возьмите, пожалуйста. Это вам.
Объяснять происхождение букета не было нужды, развязка драмы произошла на её глазах.
– Спасибо, но я не люблю цветы. Давайте лучше вон той девушке подарим.
Неподалёку действительно курила девушка в сапогах ботфортах.
– Куда мне его, что вы, он такой огромный. Погодите, я фотку с ним сделаю и отдам. Меня в метро с ним не пустят. Спасибо. Поищите ещё кого-то.
Из салона Афродиты раздавался истошный вопль таксометра: прилетали заказы, я их не брал, торча на улице с огромным мокрым букетом в руках.
– Давайте его мне, я как раз к маме в больницу еду! – на помощь пришёл курящий юноша лет двадцати. – Его вообще можно разделить, походу, на два. И врачихе достанется.
Мы втроём пожелали маме выздоровления. Юноша зашагал прочь, неся двумя руками огромный букет.
– Сейчас это уже не такси…
Пассажир в годах разглядывал сиденье, ощупывал его, будто искал какой-то изъян.
Изъяна не находилось, отчего мне показалось странным его замечание.
– Вот в девяностых это были времена, – продолжал задумчиво дядечка, – Мы тогда стояли у Павелецкого!
Прозвучало это как будто стояли они под Курском и держали оборону: с нескрываемой гордостью.
– Никаких сотовых, ничего вот этого, всё строилось на человеческом общении, понимаешь?
Я понимал. Хорошо помню армии этих «таксидогороданедорого», которые облепляли гостей столицы, едва те ступят на перрон.
– Бывало, двести баксов в день срубали! Вы вот сейчас можете двести баксов в день? Нет? То-то же. Никакого уважения к профессии.