Избранное в двух томах. Том 2. Повести и рассказы [1987, худ. Б. Н. Чупрыгин]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Он самый. Только тогда он был моложе.

— А ты откуда знаешь? В одном танке воевал с ним, что ли? За мамкину юбку небось держался тогда.

— Я с его товарищем жил в одной палатке. Целый месяц потом во всей дивизии только и было разговоров про этого петуха. Многие-то и фамилии Сашкиной не знали, а говорили: «Ах, это тот, что петуха из горящего танка вытащил». Да и про всю дивизию говорили: «Ах, это та, где танкист петуха под огнем спасал…» Словом, легендарным петух тот стал.

— Брешешь ты все! — сказал Юрка.

— А ты иди спроси у него… Иди спроси.

— И спрошу! — упрямо сказал Юрка. — Сегодня же спрошу!

Через десять минут бурильщики стояли на краю скалы, отвесно падавшей к Ангаре, и, пожимаясь от ветра, привязывали к кольцам верхолазных поясов веревки. К ним подошел Зимин. Лицо у него было очень серьезное, глаза смотрели холодно и жестко. Его просто нельзя было узнать.

— Саша, — чуть не бросился к нему на грудь Юрка, — скажи, это правда про петуха?

Но голос его осекся. Зимин так посмотрел на него своими ясными серыми глазами, что все слова будто примерзли к языку.

Бригадир взял в руки веревку, один конец которой был привязан к пню, а другой — к Юркиному поясу.

— Почему за веревкой не следишь? — спросил он. — Видишь, о край скалы перетерлась. А вон еще. Это, верно, камнем во время взрыва рассекло.

— Чепуха, — сказал Юрка и жестом отчаянного парня сдвинул на затылок ушанку, — на ней и слона опустить можно!

— А пока что ты не слон… Эй, Федор, у нас есть запасные веревки?

Федор, коловший у обогревалки дрова, крикнул, что запасных веревок у них нет.

— Не пущу, — сказал Зимин. — Отвязывайся.

Юрка застонал, бросился уговаривать его, что с ним ничего не случится. Он клялся и божился, что веревка прочная и ему ничуточки не страшно, что вообще они привязываются зря и он готов спорить на месячную получку, что может преспокойно работать без веревки…

Зимин молчал и, казалось, сочувственно слушал его, и Юрка уже был уверен, что с этой минуты только начинается их настоящая дружба. Но Зимин спокойно выслушал его до конца, потом вынул из кармана складной нож, перерезал веревку в трех местах и пошел к обогревалке.

В Юркиных глазах забегали слезы.

— Ты брехал, Андрюха, — дергающимися губами проговорил он, — ты все брехал про него! Не стал бы он этого делать…

— Дуралей! — ласково сказал Андрей и надвинул Юрке на глаза сбитую на затылок ушанку. — Ничего-то ты еще не понимаешь. Ничего… А между прочим, бриться тебе уже пора… Пора бриться, слышишь?

И, сказав это, Андрей кашлянул, взялся за свою веревку и полез по скале вниз, полез туда, где задувал пронзительный ветер и в узких расщелинах тускло мерцал снег.

Глыба

Федор вздрогнул и чуть не угодил топором по ноге: за спиной послышались легкие и быстрые шаги. Он знал, кто так ходит. И знал, куда сейчас его пошлют.

— Бросай топор, — сказал Зимин, — там Юрка в сосульку превратился.

Федор вонзил в кругляк топор и разогнул спину:

— На скалу?

— Да.

Вот и случилось это. Скала… В деревне, где жил он до стройки, не произносили этого слова: там не было скал. Оно встречалось в хрестоматии по литературе девятнадцатого века, над скалами обязательно реяли орлы, под ними клокотало южное море, и они гордо и неприступно высились в тумане. Это была не такая скала: бурая, угрюмая, отвратительная, где ветер режет лицо и леденит кровь, где жизнь человека висит на веревке в два пальца толщиной… Он делал все, чтобы не лезть на нее: добывал дрова, варил обед, починял обогревалку, но вот за ним пришли…

— О чем же речь? Я готов! — сказал Федор, и враждебно посмотрел в глаза бригадиру, и, вдруг испугавшись, что не смог спрятать своих чувств, расплылся в улыбке: — Докторский сынок, взяли на свою шею…

— А там, знаешь, чуточку холоднее, чем здесь.