Избранное в двух томах. Том 2. Повести и рассказы [1987, худ. Б. Н. Чупрыгин]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все, кроме Юрки. Он шел как во сне. В виски ему кто-то с размаху колотил кувалдой, сперва в правый висок, потом в левый, и он шел и не понимал, почему до сих пор не упадет, не зароется головой в снег. Сосны и березы перед его глазами дрожали и кренились то в одну, то в другую сторону, и ему странно было, как он тащит еще ноги и никто не догадывается, что с ним творится.

Солнце почти совсем ушло за сопки, и вся эта бескрайняя сибирская земля — тайга, скалы, небо, — весь этот огромный и равнодушный мир полыхал и светился, словно его докрасна раскалили на медленном огне. Не каждый день бывает в жизни человека такой закат. Солнце уходило за сопки, и вместе с ним уходило все лучшее, что было у Юрки.

Когда они вошли в поселок, Андрей совсем обнаглел.

— Вот что, ребятки, — проговорил он с таинственным видом и почесал мизинцем бровь. — Хватит молчать, скажу-ка я вам…

— И говори! — вдруг взорвался Юрка, топнул ногой и сжал кулаки. — Все говори! Чего зубы скалишь? Вот иди, стучись в каждую палатку и дом и говори, мне наплевать! Ну? Иди же! — Юрка сотрясался от ненависти, ноздри его раздувались. Он стоял посреди улицы и вдруг почувствовал удивительную легкость во всем теле, точно с его плеч свалился непомерный груз. И никто больше не колотил его кувалдой по вискам.

— Вы скажете наконец, что у вас произошло? — закричал Зимин и сорвал с головы ушанку.

Андрей улыбнулся:

— Как-нибудь.

Юрка махнул рукой, отвернулся и, не попрощавшись, утопая в глубоком снегу, ринулся к первой попавшейся палатке. Тремя прыжками Андрей догнал его, взял крепкими руками за ворот стеганки, легонько встряхнул и повернул к себе:

— Нюни?

На Андрея глядели сухие ненавидящие глаза. Андрей пристально и весело посмотрел в них.

— А ты парень ничего, — тихо сказал он. — Ну, шагай.

И Юрка зашагал к своей палатке.

Лишь теперь окончательно понял Юрка, что он спасен. Он сидел в палатке, жадно прихлебывал из алюминиевой кружки кипяток с хлебом и сам не знал, что сегодня на закате он совершил настоящий подвиг, самый трудный за все свои семнадцать лет.

Легендарный петух

Да, Юрка был влюблен в своего бригадира, и лишь однажды пошатнулась его вера в Зимина…

Это случилось в морозный декабрьский день. В обогревалке сидели пять человек и молча ели. Одни молчали, потому что устали и прозябли на скале, другим тоже было не до разговоров: им предстояло через полчаса лезть на эту скалу и хотелось поплотнее поесть. Только потрескивание дров в печурке и дыхание людей наполняли обогревалку.

Внезапно Андрей, задумчиво жевавший хлеб с колбасой, прыснул, уткнувшись в рукав стеганки.

— Ты чего это? — спросил Федор, бросая в печурку дрова.

— Да ничего. Случай один припомнил. Как вспомню, ну, не могу!

— Рассказал бы, — попросил Юрка, трогая мягкий пушок на верхней губе; этот пушок был уже заметен шагов с десяти, но все-таки бриться ему еще было чуточку рановато.

— Можно, с одним только условием: не перебивать.

— Идет, — заверил Юрка, — гробовая тишина.

— Саша, слыхал? — обратился Андрей к Зимину, который сидел на корточках и прикуривал от уголька. — Это относится и к тебе.

— Добре, — сказал Зимин, — валяй.

Андрей довольно потер ладони:

— Было это в Прибалтике, в конце войны. Брала наша танковая часть какой-то там городишко. Встретили ее в предместье немецкие «фердинанды». Головной танк с ходу расстрелял две самоходки, но не повезло ему: третий «фердинанд» засек его и припечатал снарядом. Вспыхнули баки с горючим. Попробовал водитель сбить пламя — не получается. Жженым маслом и краской пахнет. Делать нечего: экипаж полез спасаться. Башенный люк заклинило, так они через поддонный вылезли. Ползут в тлеющих комбинезонах по лужку, а немец поливает из пулеметов: пули свищут, в землю возле рук впиваются. Ползут врассыпную, чтобы попасть трудней было. И вдруг видят: водитель их, совсем еще молодой хлопец, весельчак и плясун, любимец дивизии, повернул обратно и пополз к горящему танку.

«Ты куда? — крикнул командир. — Назад!»

Водитель что-то ответил, но никто не разобрал что. Одни утверждали, что он прокричал «друг», другие — «потух».

«Что он, свихнулся?» — сквозь зубы сказал командир.