Избранное в двух томах. Том 2. Повести и рассказы [1987, худ. Б. Н. Чупрыгин]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Могу и не чинить. Мне-то что…

— Чини, чини, — сказал бригадир, — только поскорее.

У Федора отлегло от сердца.

— Надо б в поселок за стеклом сходить, — заикнулся он.

— Только не сегодня, забей пока фанерой. Ты нам будешь нужен.

— Ладно, — согласился Федор и ударил молотком по пальцу.

Покончив с крышей, он на животе сполз на землю, сиротливо пожался, погрел под мышками руки. Догадались они о чем-нибудь?

Потом он забил единственное оконце фанерой, и в обогревалке стало темно, как ночью, только щели в досках розовато светились да огненные отблески раскаленной печурки освещали осунувшиеся лица людей, до костей промерзших на ангарском ветру.

Темно было в обогревалке, но еще темней стало на душе Федора, и он впервые в жизни почувствовал себя самым неудачливым человеком на свете.

Взрыв

— Уматывайте, — проворчал Гришаков, доставая из кармана коробок со спичками. — Кому сказано?

Вот так всегда: шпуры бурят в скале вместе, заряжают их взрывчаткой тоже вместе, а как взрывать набитые аммонитом шурфы, так уходи, здесь ты не нужен. Все было готово: концы бикфордова шнура торчали из скалы, и стоило только поднести к ним спичку, как эта белая от мороза стена, о которую разбивался ветер и тупились стальные буры перфораторов, взлетит в воздух.

— Еще повторить? — Гришаков нетерпеливо потряс коробком, и в нем брякнули спички.

— Уноси ноги, ребята, — сказал бригадир, — а то сейчас дядя Коля чихнет.

Медленно, подчеркнуто медленно — боятся они, что ли? — перешучиваясь и хохоча, один за другим бурильщики полезли вверх.

Гришаков стоял спиной к ним на узкой каменной полке и ногой сбрасывал вниз серые обрывки бумажных кулей из-под взрывчатки: он любил чистоту и порядок. Все у него было громадное и прочное, у этого могучего, как гора, человека, — и нос, и руки, и ноги, и плечи; и только глаза совсем не по лицу — маленькие и невыразительные, словно рассчитаны на другого человека и достались ему случайно, по ошибке. На правом боку Гришаков неизменно носил брезентовую сумку с бикфордовым шнуром и капсюлями.

Он зажег в ладонях спичку и закурил.

Обернувшись, увидел на краю каменной полки Юрку:

— Не слыхал? Быстро…

— Дядя Коля, — взмолился Юрка, — давайте вместе. Ведь никто не видит!

— Что — вместе? — не понял Гришаков.

Большими затяжками докуривая папиросу, он подошел к Юрке.

— Подожжем… Вечно вы гоните.

— Ну шагай, шагай, нечего тебе тут делать! — Гришаков легонько подтолкнул парня коленцем. — Рвать пора.

— Ох и зловредный ты мужик! — крикнул Юрка и сплюнул.

— Помочь? — Гришаков положил ему на плечо пудовую ручищу.

Юрка стряхнул ее и взялся за веревку.

До чего же странным человеком был этот Гришаков! Хлеба и картошки он съедал в пять раз больше, чем Юрка, ворчал, что трудно найти по ноге сапоги и что в столовой дают «щенячьи» порции; он рано укладывался спать — раскладушка прогибалась и стонала под ним — и так же рано вставал; с охотой слушал чтение рассказов Джека Лондона и на вопрос, понравилось ли, отвечал: «Забавно сочинено», чем приводил Юрку в бешенство. «Тупица ты, слон с воробьиным сердцем, мужик неотесанный!» — хотелось заорать на Гришакова, но Юрка знал, что так обращаться со старшими нельзя, и тотчас захлопывал книгу.

Но до чего же был ошеломлен Юрка, узнав, что дядя Коля — взрывник!

Взрывник… Это чего-нибудь да стоило! Это пахло беззаветной отвагой, риском и удалью, всем тем, что дорого любому человеку, а особенно тому, кто не так давно вышел из детского возраста. Дядя Коля был для Юрки первым живым взрывником. Не книжным, а живым. Юрка простил ему не очень лестный отзыв о творчестве любимого писателя и обычную молчаливость… Взрывник!