Глава 10
— Поле Битвы на Курукшетре. Оригинальное название. — Сяо Тай оглядывается вокруг: — локальное измерение со своими физическими законами? Сильно, нет слов. Неудивительно, что тебя зовут одним из Восьми Бессмертных. Кстати, что за нездоровая фиксация на цифре восемь? — она наклоняет голову набок, глядя на мужчину в желтом ханьфу, который прячет свою флейту в рукава и кланяется.
— Меня зовут Хань Сянь-цзы, отшельник и философ из Восьми Бессмертных. — говорит он, выпрямляясь: — я люблю долгие поучительные беседы, зеленый чай со сладостями и убийства. Сперва мы поговорим, а потом я убью тебя, маленькая девочка.
— Не сильно-то это вежливо на личности переходить. — отвечает она, садясь прямо на деревянный настил палубы, уходящий в бесконечность во все стороны. Сверху — нарисованное небо и желто-оранжевый круг солнца, словно нарисованный ребенком от руки гуашью. Весь этот мир — реальность, вызванная заклинанием даоса, думает она, наверняка к этому какое-то отношение имеет его игра на флейте. Разрушится ли эта реальность если уничтожить флейту? Если убить заклинателя? И что будет с Восьмеркой Бессмертных в таком случае? Станут ли они Семеркой Бессмертных? Она вспоминает Третьего Брата Чжан Хэя и качает головой. Вряд ли. Когда он вбил головой в землю одного из Семнадцати Сильных Клана Лазурных Фениксов — их не стало шестнадцать. Просто вакантное место освободилось. Так и тут — Восьмерка останется Восьмеркой, даже если она половину из них поубивает. Она расшнуровывает свои красные башмачки с перламутровой вышивкой. Конечно, на «Орхидее» ей если что обязательно новые башмачки сошьют, что очень удобно, но сводить на нет труд людей только потому, что ей лень обувь с ноги снять? Неправильно это.
— Вот я например не перехожу на личности. — продолжает она, снимая с ноги башмачок и шевеля пальчиками стопы: — не говорю что ты — дылда и что тебе желтый цвет не к лицу, потому как отсвечивает и у тебя лицо как будто ты лихорадкой заболел. Или что у тебя усы жидкие и борода тоже… или… — она осматривает отшельника и философа Хань Сянь-цзы и вынужденно признает, что к его внешности и придраться-то не получится. Высокий? Ну так это хорошо. Усы и борода жидкие? Ему идет. Она даже не может сказать, что вот ему прямо желтый не к лицу… а вдруг и синий тоже не идет?
— Если бы ты к примеру — был жирный и страшный, мне было бы легче. — признается она, скидывая второй башмачок и вставая босыми ногами на деревянные доски настила: — но даже тогда я бы не назвала тебя «жирный и страшный отшельник Хань Сянь-цзы». Потому что я вежливая девушка. А ты — хамло. Вот я по морде лица вижу, что хамло. Между прочим, было обидно. Я не виновата, что мелкая. Это у меня генетика. Думаешь я не хотела бы больше быть? Вот как та же Минми например, вот у кого и ноги и попа и… все вообще. Эх… — она вспоминает что Минмин осталась там, двести лет назад и грустит. Выпрямляется и машинально кладет руку на рукоять своего меча, Истинного Лезвия.
— О, да… — звучит в голове голос Гвасона: — ты наконец вспомнила обо мне, грязная девчонка? Чуть ниже и… не так грубо! У нас еще будет время, ты же девушка, будь нежной, деликатной… слушай, а у тебя есть масло? Сгодится любое, конопляное там, например. Смазать рукоятку и…
— Чтоб тебя, извращенец… — она тут же убирает руку с меча и Гвансон обиженно замолкает. Ну вот, думает она, даже меч не вытащить без того, чтобы похабные комментарии не услышать.
— Ты слишком расслаблена, девчонка. А у меня много вопросов. Что же… возможно мне придется привлечь твое внимание и дать тебе стимул. — ее противник вынимает из рукава веер: — пойми меня верно, я этим не горжусь. Ты слишком слаба, чтобы сопротивляться, у тебя нет своей Ци, твои меридианы разорваны, я вижу. Но ты заинтересовала меня своим знанием ответов на вопросы. И конечно же я хочу узнать, случайно ли ты выбрала верный ответ или на самом деле знаешь, что означает ответ на Самый Важный Вопрос. Кроме того, я хочу знать, что такое — желтое, с четырьмя крыльями и четырьмя ногами, весит десять тысяч цзяней. Ты обладаешь знаниями, а мне любопытно.
— Боюсь тебя разочаровать. — Сяо Тай подает Ци в ноги и повисает в воздухе над гладкими отполированными досками: — я не знаю всего. Я знаю то, что я знаю.
— Ты ответишь на мои вопросы, даже если мне придется отрезать тебе руки и ноги. И от того, насколько честной ты будешь — зависит твоя смерть. Какой именно она будет — медленной и мучительной или же быстрой и относительно безболезненной. Выбирай сама… — он взмахивает веером и в воздухе появляется туманный образ существа с рогами, головой дракона и телом лошади… Цилинь!
— Если выбирать, то лучше конечно помучаться. — говорит она, вспоминая товарища Сухова. Закладывает руку за спину и скользит вокруг своего противника по спирали, постепенно увеличивая дистанцию. Доставать Гвансона ей сейчас не хотелось, его охи-вздохи здорово отвлекают и вообще охота вымыться после того, как его в руки берешь. Похотливый меч, ну надо же… нет, положительно нужно как можно скорей ему новое тело найти… кстати. Она смотрит на даоса из Восьми Бессметных совсем другим взглядом. Высокий, довольно симпатичный, интересно, здоровый или нет? И сколько ему лет? Тут ни черта не скажешь на первый взгляд, выглядит так, будто ему лет двадцать пять, максимум тридцать, а вполне может что и сто. Вон сестренка Джи Джи ни капельки не изменилась, а ведь двести лет прошло, на секундочку. С другой стороны, этой Джи Джи и есть не нужно, за нее Кики питается… может быть в этом секрет долголетия и вечной молодости? Пожирайте души ваших врагов и ваша кожа будет свежей и молодой! Хм…
— Оторви ей ноги. Но так, чтобы не истекла кровью. — командует отшельник Хань Сянь-цзы и его призванный Цилинь — срывается с места. Он быстр! Только что был рядом с отшельником и вот уже — совсем рядом! Сяо Тай перенаправляет полет своего тела, отталкивается от призрачного носа мифического существа, перепрыгивая его. Сама себе сейчас она напоминает рисунки на греческих вазах, там, где игры юношей с быком. Прыжок через Цилиня, уход в сторону, разгон по спирали… с ее пояса срываются серебристые дротики, а в воздухе прямо перед ней загораются синие печати с надписями на мертвом языке. Ultima ratio regis — последний довод королей.
— Пулемет Гатлинга имени Иоганна Карла Фридриха Гаусса! — выкрикивает она вербальную формулу и шесть печатей в воздухе перед ней — начинают вращаться по кругу, готовясь выплюнуть в противника стальной поток заостренных дротиков.
— Фамильное заклинание, тайная техника семьи Феникса? — раздается голос отшельника Хань Сянь-цзы: — неплохо. У меня появляется все больше вопросов. Кто ты такая, маленькая девчонка?
— БРРРРРРРРРТ! — грохот преодоления звукового барьера сливается в рев, по деревянному настилу палубы словно бы ударили огромным хлыстом — в воздух взлетают щепки, вздымаются облака пыли, летят искры, вспыхивает пламя! Цилинь, мифическое существо из легенд — исчезает в клубах пыли и дыма, поднятых попаданием сверхзвуковых дротиков по деревянной палубе. Про себя Сяо Тай думает, что это вот заклинание отшельника Хань Сянь-цзы, это «Поле Битвы на Курукшетре» — очень вовремя подвернулось. Бились бы они с ним на палубе корабля, так обязательно потопили бы его. И его и «Орхидею», а она только-только себе кораблик отжала, тут же его терять — не комильфо. И вообще, вот не страдала эта Сяо Тай вещизмом и накопительством, а может стоило бы… может вот нужно начать. С одного корабля хотя бы.
Она прищуривается, выглядывая этого Цилинь среди дыма и пыли. Не видит. Попала?
— Эта техника не похожа на то, что используют адепты клана. — говорит отшельник и философ Хань Сянь-цзы: — совершенно другое исполнение. Очень мощное и чрезвычайно быстрое… а ведь у тебя порваны меридианы. Все больше вопросов. Послушай меня, девочка. Кто бы ты ни была, хоть сама Гуанинь — из моей техники тебе не выбраться. Я — один из Восьми Бессмертных, но мало кто знает, что я — сильнейший среди них. Единственный недостаток моей техники в том, что ее нужно предварительно подготовить. Игра на флейте — плетет паутину заклинания и это… довольно длительный процесс. Достаточно лишь переместится во время моей игры на флейте и техника не сработает. Нужно чтобы цель стояла неподвижно пока я — плету паутину заклинания, иначе не сработает. Знаешь, почему я с такой легкостью рассказываю тебе о уязвимости моей техники?
— Решил похвастаться? — Сяо Тай прекращает подавать Ци в ноги и опускается на палубу. Между ней и отшельником — широкая полоса взломанных досок, выгоревших и перемолотых в щепки. Под досками — черное ничто. Бездна. Так вот оно что, думает она, карманное измерение отшельника Хань Сянь-цзы не такое уж и большое. Это просто декорация. Заплатка на реальности.
— Нет. Я рассказываю тебе о уязвимости в моей технике потому, что после того, как я ее уже наложил — она становится абсолютной. После того как я сплел паутину заклинания «Поле Битвы на Курукшетре» — никто уже не может покинуть его без моего на то дозволения. — отвечает Хань Сянь-цзы и в его руке снова появляется веер: — я признаю, что ты оказалась неожиданно сильным противником и если бы дело происходило снаружи, в обычном мире мне бы пришлось туго. Твои умения, скорость передвижения и сила атаки — впечатляющи. Но… внутри своего заклинания я нахожусь у себя дома. Здесь я устанавливаю правила. — он взмахивает веером и дыры в деревянном настиле между ними — начинают затягиваться, а за левым плечом у него — повисает в воздухе мифический зверь Цилинь.
— Там снаружи — я не смог бы призвать самого Цилиня. — продолжает он: — а уж если бы ты развеяла бы призыв — не смог бы призвать его во второй раз уж точно. Но тут… тут я хозяин, а ты — всего лишь гостья. Такая, которой тут не рады.
— В свою защиту могу сказать, что в гости не напрашивалась. — ворчит Сяо Тай, глядя на мифического зверя: — и с гостеприимством у тебя явные проблемы, отшельник. Чаще в мир выбирайся, так давно уже никто друг друга не приветствует.
— Итак. Давай попробуем еще раз, мелкая девчонка. А потом ты ответишь на все мои вопросы. — отшельник Хань Сянь-цзы взмахивает рукой и Цилинь — снова устремляется к ней. Сяо Тай вскидывает руку и синие печати — изрыгают огонь и металл, издавая рев и грохот!
— БРРРРРРРРРТ! — как обычно грохот соник-бума, преодоления звукового барьера каждым дротиком — сливается в единый, оглушающий рев. И вроде все идет как всегда, но что-то задевает ее сознание, что-то совсем неправильно… но что? Она отпрыгивает в сторону, придавая себе ускорение выхлопом Ци не только из ступней, но и из рук, отпрыгивает, едва успевая уйти от рывка Цилиня! Почему⁈
Рев и грохот прекращаются, она опускает руки. Палуба… деревянные доски совершенно целы. Как будто это не она только что обрушила на них стальной поток сверхзвуковых дротиков. Ни одной царапины. Невозможно. Невероятно. Так не бывает. Даже если бы это была бы броневая плита, снятая с броневого пояса линкора — все равно на ней остались бы следы от такого… при таких скоростях, с такой энергией — металл становится жидким, плавится и расплескивается в стороны. А тут — обычное дерево… обычное ли? И этот Цилинь… она своими глазами видела как попала по нему! В прошлый раз хватило одного попадания, а сейчас она совершенно точно видела несколько десятков и… тоже ни царапины. Как такое возможно? Нет, думает она, неверно, неправильно, ты неправильно думаешь. Если это есть — значит возможно. Вопрос — как? И второй не менее важный вопрос — что с этим делать? Она поднимает взгляд на своего противника. Он — складывает руки вместе, пряча свои длинные пальцы в рукава и усмехается.
— Вижу до тебя стало доходить, мелкая самозванка. — говорит он: — но я повторю еще раз для тех, кто не в состоянии понять очевидное. Правила тут устанавливаю я. Я могу, например… — он поднимает глаза вверх и тяжесть тут же придавливает Сяо Тай вниз, роняя на колени и прижимая к деревянному настилу палубы. Она стискивает зубы и с трудом — поднимается сперва на одно колено, потом — на другое. Встает. Встает с трудом, каждое ее движение стоит немалых усилий. Гравитация? Управление гравитацией?
— Или вот так. — солнце в небе гаснет и наступает совершенная темень, не видно не зги, нет даже малейшего проблеска и она — вытягивает руки вперед. Паники нет, она ощущает пространство вокруг с помощью своей сферы Ци, но вот то, что он может тут даже солнце погасить… это несомненно усложняет ситуацию.
— А еще — вот так… — мир переворачивается и она — падает куда-то вниз, спохватывается и включает Лезвия Ци на ногах, повисая в воздухе. Солнце вспыхивает снова и она — прищуривается, разглядывая своего противника, который стоит напротив нее. Стоит прямо на небе, а над ними, в вышине — виднеется деревянный настил палубы.
— Еще раз, мелкая самозванка — я тут хозяин. Я могу все. Здесь. В реальном мире, там снаружи — ты, наверное, могла бы даже победить. Твои заклинания необыкновенно сильны, ты умело управляешься с ними, у тебя быстрая реакция и немалый опыт поединков за плечами. Но все это имеет значение только там, снаружи. Здесь — мой дом. Мои законы. Здесь я — непобедим. Так что лучше бы тебе начать отвечать на мои вопросы до того, как я оторву тебе ноги просто подумав об этом. Попробуй пошевелится, глупая девчонка.
— Что? — она вдруг чувствует, что застыла, не в силах двинуться. Попыталась подать Ци в руки или ноги, усиливая их, но — безрезультатно. Она — словно муха, впаянная в янтарь, она не может даже рукой двинуть!