— Не волнуйтесь, — прерываю я их. — Я могу держать воду подмышкой, а миску в руках. Я справлюсь! — Я быстро беру бутылку с подноса, засовываю ее под мышку, затем беру миску. — Видите? — Я смотрю на них обоих. — Легко-легко.
Мисс Греко выглядит нервной, поэтому я улыбаюсь ей очень широко, с зубами и все такое.
— Иди, Аида, — говорит он. — Ты должна прибраться на кухне после, так что не теряй времени. Входи и выходи.
— Да, папа! — Я мчусь в сторону подвала, по коридору, к последней двери справа.
Мисс Греко идет за мной, открывая дверь.
— Пожалуйста, милая. Будь осторожна.
— Он просто маленький мальчик. — Я закатываю глаза. — Я не боюсь его.
Она вздыхает.
— Я не имею в виду Маттео. — Ее рука ложится мне на макушку, и она проводит ею по моим длинным волосам. — Мы уберемся после, а потом займемся чтением, когда ты вернешься. Хорошо?
— Конечно, да. Мне пора. Пока!
Мои ноги приземляются на первую ступеньку, и я осторожно спускаюсь с каждой, не желая уронить еду, иначе папа больше никогда не позволит мне этого делать. Не могу поверить, что он вообще передумал. Должно быть, у него действительно хорошее настроение, что случается нечасто. Он даже улыбнулся мне. Он никогда так не делает!
Сначала я не вижу Маттео, но когда я спускаюсь с последней ступеньки, я наконец вижу его.
— О нет, — задыхаюсь я, чаша звенит в моих ладонях, бутылка чуть не выскальзывает, но я крепко обхватываю ее рукой, стараясь не испачкать пол. Внутри мое сердце бьется как сумасшедшее.
Он не видит меня, не в первый раз. Но я вижу все. Длинную серебряную цепь, к которой он прикован. Грязный матрас, на котором нет даже простыни. Маленькое, тонкое одеяло, сбитое в кучу.
Черное ведро стоит в углу комнаты, недалеко от того места, где он спит. Для чего оно? Зачем мой отец это сделал? Моя нижняя губа дрожит. Это ужасно.
Я должна помочь ему. Но как? Что я могу сделать?
Его лицо приближается к моему.
— Почему ты здесь? — Его большие карие глаза кажутся более злыми, чем в последний раз, когда я его видела, когда они притащили его пинками и криками в подвал.
Он видел меня тогда, когда я стояла, испуганная, в конце лестницы. Я не понимала, почему папа и дяди перемещают его, но папа сказал, что там ему безопаснее. Теперь я понимаю, что он лгал. Он всегда лжет. Не знаю, почему я до сих пор ему верю.
Я хочу подбежать обратно и спросить, как он мог это сделать, но мисс Греко сказала мне никогда не задавать ему вопросов. Не впутывай себя во взрослые дела, Аида. Это небезопасно, сказала она. Может быть, она права. Папа, наверное, обидит меня, если я спрошу.
— Я... — Мои ноги ступают ближе. — Я пришла, чтобы принести тебе еду.
— Мне не нужна твоя дурацкая еда. Я хочу домой, к своей семье. — Он ударяет ногой по плитке, его взгляд устремлен в пол.
— Мне жаль. — Я подхожу к нему еще немного, боясь идти быстрее, вдруг он разозлится.
— Кто ты? — Он оглядывается на меня. — Почему ты здесь живешь?
Внезапно мне становится стыдно признаться, что это мой дом, что это мой отец так поступает.
— Потому что... Это мой дом. — Мой голос становится тоненьким и скрипучим.
— Так тот плохой человек, который запер меня здесь, это кто? Твой отец?
Я киваю, прикусывая нижнюю губу, мои брови напряжены.
— Ну, он не очень хороший человек. И ты тоже!
— Эй! — отбиваюсь я. — Я не такая, как он.