Я не хочу умирать. Я пытаюсь закричать. Но это бесполезно. Он меня не слышит.
— Ммм, — вдруг простонал он, его веки дрогнули, скотч вокруг рта тоже, потом его глаза перескочили на меня и на мужчин.
Я кричу, качаюсь на коленях, пытаясь подойти к нему ближе, но не могу. Ноги болят слишком сильно.
— Ааа, он проснулся. — Фаро срывает скотч с его рта. — Наконец-то я услышу, как ты умоляешь о жизни своего сына, прежде чем убью вас обоих. — Внезапно Фаро мотнул головой в другую сторону. — Вы что-то слышите? — спрашивает он своих друзей.
— Это чертова труба, говорю тебе, — отвечает другой парень. — Чертовски раздражает.
Фонарик снова перескакивает на наши лица, и я закрываю глаза, чтобы не было больно.
— Все в порядке, Маттео. Папа здесь. — Его голос дрожит, и когда я могу посмотреть на него, его слезы быстро падают.
— Папа ни хрена не сможет сделать для тебя, малыш, — говорит Фаро со страшным смехом.
Я хочу домой. Пожалуйста.
Я падаю лицом на пол, взывая к кому-нибудь, кто поможет нам, но никто не приходит. Никто даже не знает, что мы здесь.
— Пожалуйста, Фаро. Пожалуйста, не обижай мальчика. Он не сделал ничего плохого, — причитает мой отец. — Ты можешь делать со мной все, что хочешь, но не вмешивай его в это. Он невиновен.
Фаро усмехается, как один из тех злодеев в комиксах, которые я читал.
— Ошибки отца всегда возвращаются к сыну, Франческо. Ты должен это знать. Попрощайся со своим сыном, пока не стало слишком поздно.
Попрощаться? Куда я пойду? Я дышу так тяжело, в груди больно, в животе тошнота, по рукам мурашки.
— Н-нет. Нет. Пожалуйста, нет, — кричит папа, передвигая ноги, чтобы приблизиться ко мне, склоняясь над моим плечом, и мы оба плачем.
— Все хорошо, Маттео. Все хорошо. Шшш. — Но чем больше я смотрю на папу, чем больше плачу, тем больше мне хочется его обнять. Чтобы он поцеловал меня в лоб, как он это делает.
— Хочешь, чтобы я это сделал? — спрашивает другой мужчина.
Но я игнорирую их, пока мой папа с мольбой шепчет:
— Я буду всегда тебя любить. — Он изо всех сил пытается улыбнуться, чтобы закончить говорить то, что он говорит мне и моим братьям каждый вечер перед тем, как мы ложимся спать.
И навсегда после этого. Я говорю это за него, хотя он не слышит, даже когда мужчина поднимает пистолет, направляя его на меня.
— Не смотри, ладно, сынок? — говорит мне папа. — Просто смотри на меня и закрой глаза. — Его голос срывается на рыдания.
— Я люблю тебя, мой мальчик. Ты слышишь меня? Папе очень жаль. Я люблю...
Выстрел.
ГЛАВА 3
МАТТЕО
ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
Я держусь за подушку, крепко сжимая пальцы, пытаясь закрыть глаза и спрятаться, но не могу. Я застрял на этом дурацком матрасе, на этом дурацком полу, в подвале. И это даже не удобно.
После того, как несколько дней назад мое самочувствие стало улучшаться, Агнело привел меня в подвал. Он сказал, что мне нельзя спать на кровати наверху. Мусор спит на полу, сказал он мне.
Парень в очках осмотрел меня. Он сказал мне, что он врач и что мне очень повезло. Если это то, что они называют везением, то мне оно не нужно.
Еще есть женщина по имени мисс Греко, которая заставляла меня принимать лекарства в течение многих дней. Я забыл, от чего оно, но она сказала, что я буду чувствовать себя лучше, если приму его, и я так и сделал.