Харальд заиграл буги-вуги Пайн-Топа, и церковь наполнилась заводной музыкой американского Юга. Харальд не мог усидеть на месте и играл стоя, склонившись над клавиатурой. Взяв последний аккорд, он выкрикнул по-английски: «Вот о чем я вам толкую!» — как это делал на пластинке Пайн-Топ.
Арне засмеялся.
— Неплохо! Пойдем выйдем на крыльцо. Курить хочется.
Они вышли за дверь. Неподалеку темнел силуэт дома, из окошка кухонной двери струился свет. Арне достал сигареты.
— От Гермии что-нибудь есть? — спросил Харальд.
— Я пытался с ней связаться. Нашел адрес британского консульства в Готенбурге. — Датчанам разрешалось посылать письма в нейтральную Швецию. — Я не написал на конверте, что это консульство, но цензоров так просто не проведешь. Командир вернул мне письмо и сказал, что в следующий раз меня отдадут под трибунал.
Харальду нравилась Гермия. При первом знакомстве она его немного напугала — такая строгая брюнетка с решительными манерами. Но она расположила к себе Харальда тем, что относилась к нему не как к младшему братишке, а как ко взрослому.
— Ты по-прежнему хочешь на ней жениться?
— Да. Если она жива... Она же могла погибнуть в Лондоне при бомбежке.
— Тяжело жить в неведении.
Арне кивнул и спросил:
— А ты как? Есть у тебя кто-нибудь?
Харальд только пожал плечами:
— Девушек моего возраста школьники не интересуют. Скажи лучше, как дела в армии?
— Картина мрачная. Мы не можем защищать собственную страну, мне даже летать не разрешают. Наци захватили все. Сопротивляются только британцы, да и те из последних сил.
— Но кто-то же должен был начать сопротивление.
Арне хмыкнул:
— Если бы и начал и я об этом знал, я бы все равно не мог тебе ничего сказать, так ведь?
И Арне под дождем ринулся к дому.
2
Гермия Млунт взглянула на свой обед, состоявший из обуглившихся сосисок, водянистого картофельного пюре и разваренной капусты, и с тоской подумала о баре неподалеку от копенгагенского порта, где подавали селедку трех видов, салат, маринованные огурчики, теплый хлеб и пиво.
Она выросла в Дании. Ее отец, английский дипломат, женился на датчанке. Раньше Гермия работала в британском посольстве в Копенгагене, сначала секретарем, потом помощником морского атташе — агента британской разведки МИ-6. Когда отец умер, мама переехала в Лондон, а Гермия осталась в Дании — отчасти из-за работы, но главным образом потому, что обручилась с датским летчиком Арне Олафсеном.
Девятого апреля 1940 года Гитлер оккупировал Данию. Термин) вместе с группой британских чиновников вывезли на специальном дипломатическом теплоходе в Лондон.
Теперь тридцатилетняя Гермия заведовала в МИ-6 отделом Дании. Вместе с другими сотрудниками ее эвакуировали из лондонской штаб-квартиры в большой загородный особняк в семидесяти километрах от столицы. Столовой здесь служил разборный барак фирмы «Ниссен».
Гермия подцепила вилкой немного пюре и заставила себя его проглотить. Тут она увидела, что в ее сторону идет, прихрамывая, мужчина примерно ее лет с чашкой чая в руках.
— Позвольте к вам присоединиться, — сказал он дружелюбно и, не дожидаясь ответа, уселся напротив. — Меня зовут Диг-би Хор. А кто вы, я знаю.
— Вы в каком отделе работаете?
— Я, собственно говоря, из Лондона.
Это не было ответом на ее вопрос. Она отодвинула в сторону тарелку.
— Вам не нравится здешняя еда? — поинтересовался он.