— Мой отец был честный.
— Был?
Берриган зажег две свечи и поднял с пола кувшин пива.
— Да, умер пару лет назад. Он был кузнец и хотел, чтоб я тоже освоил ремесло, но мне, понятно, было виднее? — В его голосе звучало раскаяние. — Я не хотел всю жизнь лошадей подковывать, хотел, как полегче.
— Значит, вы пошли в армию, чтобы не быть кузнецом?
Берриган налил пива и подвинул кружку к Сандмену.
— Я охотился за сундуками. — Охотники за сундуками промышляли тем, что срезали багаж с задков карет. — Меня поймали, судья сказал, что у меня один выбор — между судом и армией. Через девять лет я уже был сержантом.
— И хорошим в придачу.
— Я умел навести порядок, — жестко сказал Берриган.
— Я тоже.
В Сандмене чувствовалась естественная врожденная властность. Он был хорошим офицером, знал это и, если честно признаться, скучал по той жизни.
— Вы были в Испании?
— С двенадцатого по четырнадцатый, — ответил Берриган.
— Славное было время, но Ватерлоо я возненавидел.
— Туго было, — согласился Берриган.
— Никогда в жизни я так не трусил, — сказал Сандмен. — Воздух был горячий, как из печи. Помните?
— Горячий, — кивнул Берриган и нахмурил брови: — Многие хотят вашей смерти, капитан.
— Это ставит меня в тупик, — признался Сандмен. — Когда Скейвдейл предложил мне деньги, я был уверен, что графиню убил он или лорд Робин. А теперь? Кроме них есть кто-то еще. Может, ответ здесь? — Он поднял письмо, которое передал ему хозяин гостиницы. — Будьте добры, пододвиньте свечу.
Письмо было написано до боли знакомым почерком. Элинор просила встретиться с ней утром на другой день в кондитерской Гюнтера на Баркли-сквер.
Сандмен положил письмо на стол.
— Разве вы не должны меня застрелить?
— Пытаюсь понять, станет разговаривать со мной мисс Гуд после этого или нет.
— Сомневаюсь, — с улыбкой заметил Сандмен.
— В тот раз я был на вашей стороне. Пахло жареным, но мы таки победили.
— Даже императорскую гвардию, — согласился Сандмен.
— Выходит, я опять на вашей стороне, капитан.
Сандмен улыбнулся и поднял кружку, словно чокаясь с Берриганом. Ему было приятно, но он не удивился — он с самого начала почувствовал, что тот хочет уйти из «Серафим-клуба».
— Рассчитываете на вознаграждение? — спросил он.
— Поделим пополам премию, капитан.
— Премию?