Она сидела напротив Сандмена в таверне на Пиккадилли. Они заказали на двоих кувшин пива и порцию салмагунди — мясного салата с анчоусами, яйцами и луком. Салли отломила кусок хлеба и стыдливо улыбнулась Сандмену:
— Я так застеснялась, когда вы вошли.
— И совершенно напрасно.
Уходя из студии сэра Джорджа, Сандмен пригласил Салли пообедать, и, пробежавшись под дождем, они укрылись в «Трех кораблях».
Салли посолила салат и энергично его перемешала.
— Я знаю, это не занятие для актрисы, но ведь деньги, верно? Два года назад я не могла и подумать, что у меня не будет работы. А последние три месяца? Ничего! Но скоро я буду играть в закрытом спектакле, — добавила она.
— Закрытом? — переспросил Сандмен.
— Один богатый тип хочет, чтобы его девушка была актрисой, понятно? Вот он и снимает театр и платит нам, чтоб мы пели и танцевали, платит зрителям, чтобы те хлопали, а писакам — чтобы они писали о ней в газетах. Хотите прийти? Спектакль будет в четверг вечером в «Ковент-Гарден».
— Приду, если смогу, — пообещал Сандмен.
— Покажут только один раз, значит, один раз и заплатят. Мне надо бы попасть в труппу, и я могла бы попасть, захоти стать подстилкой. Понятно, о чем я? Но я не такая!
— Я никогда так о вас и не думал.
— Мой брат Джек убьет любого, кто так меня назовет.
Брат Салли, с которым Сандмен несколько раз общался по разным поводам, производил впечатление уверенного человека с непринужденными манерами. Его все любили, он неизменно сидел во главе обильно уставленных столов в баре «Золотого снопа» и отличался редкой красотой, неизменно привлекавшей девушек. К тому же его окружала тайна — никто в таверне не сказал бы, чем именно он зарабатывает на жизнь.
— Чем занимается ваш брат? — поинтересовался Сандмен.
— Вы не знаете, кто он?
— А должен?
— Он Робин Гуд, — сообщила Салли и рассмеялась, увидев выражение лица Сандмена.
— Боже правый, — произнес тот.
Робин Гуд было прозвище разбойника, которого разыскивали все магистраты Лондона.
Салли пожала плечами:
— Я ему твержу, что он кончит пляской на подмостках у Джемми Боттинга, но он не слушает. Меня он, правда, любит, никому не позволит и пальцем тронуть. — Она нахмурилась. — Все в «Снопе» знают, кто он такой, но никто не донесет.
— Я тоже, — заверил ее Сандмен.
— Конечно, нет, — сказала Салли и усмехнулась. — А вы? Вы чего хотите от жизни?
— Наверное, чтобы вернулась моя прежняя жизнь.
— Война? Опять воевать? — с неодобрением в голосе уточнила она.
— Нет. Лишь роскошь не волноваться, где раздобыть очередной шиллинг.
— Мы все того же хотим. — Она налила в тарелку немного уксуса и масла и перемешала. — Значит, у вас были деньги?
— Были у отца. Он был очень богатым, но сделал несколько неудачных вложений, занял слишком много денег, играл в азартные игры и обанкротился. Он вышиб себе мозги.
— Вот это да! — Салли смотрела на него во все глаза.
— Мать лишилась всего. Сейчас она с моей младшей сестрой живет в Винчестере, и я пытаюсь их кое-как обеспечивать. Я собирался жениться, но она не могла за меня выйти, когда я остался без гроша за душой.