— Мне очень жаль Пола, — сказал наконец Харальд. — Для тебя, наверное, это страшный удар.
— Да, это было ужасно. Я весь день проплакала.
— Вы с ним были очень близки?
— Мы встречались всего три раза, и я не была в него влюблена, но все равно я очень переживала. — В глазах у нее появились слезы.
Харальд, к своему стыду, в глубине души обрадовался тому, что она не была влюблена в Пола.
— Ты знаешь, как это произошло?
— Нет. Военные все держат в секрете. Просто сообщили, что самолет потерпел аварию и подробности выясняются.
— Может, они что-то скрывают?
— Что, например? — спросила она резко.
Но Харальд не мог поделиться с ней своими соображениями, не выдав собственной связи с Сопротивлением.
— Может, самолет был плохо отлажен.
— Чтобы скрыть такое, они не стали бы прикрываться военной тайной.
Харальд понял, что обидел ее.
— Пожалуй, ты права, — сказал он. Сказал неискренне, но лишь потому, что не хотел с ней ссориться.
— Мне надо вернуться, пока не заперли дверь, — холодно сказала Карен.
— Спасибо за ужин и за одеяла. Ты — ангел милосердия.
— Роль мне несвойственная, — сказала она, слегка смягчившись. — Спокойной ночи.
На узкой кровати в деревенской гостинице на острове Борнхольм Термин спала отвратительно. Ей было от чего нервничать — она находилась на оккупированной территории с поддельными документами в кармане.
В Стокгольме они с Дигби еще раз ушли от немецкой слежки и отправились поездом на южное побережье. В рыбацкой деревушке под названием Калвсби они нашли рыбака, который согласился переправить ее на Борнхольм. Она попрощалась с Дигби и поднялась на борт суденышка. А он собирался на день в Лондон — отчитаться перед Черчиллем, после чего должен был вернуться в Калвсби и ждать ее возвращения.
Вчера па рассвете рыбак высадил ее с велосипедом на пустынном берегу и пообещал вернуться через четыре дня. Она доехала до развалин замка Хаммерсхуз и весь день прождала Арне. Он не появился.
Она велела себе не отчаиваться. Скорее всего, он не успел на вечерний паром из Копенгагена. Значит, он придет на свидание утром.
Под вечер ока поехала в ближайшую деревню, где без труда устроилась на ночлег. Утром Гермия оделась и спустилась вниз к завтраку. В столовой был еще один постоялец — мужчина средних лет.
— Доброе утро! Меня зовут Свен Фромер, — сказал он с дружелюбной улыбкой.
Гермия старалась держаться как можно непринужденнее.
— А меня Агнес Рикс. Чудесная сегодня погода. — Она положила себе овсянки, залила ее холодным молоком и принялась есть.
Свен улыбнулся и сказал:
— Очень по-английски.
Она в ужасе уставилась на него. Как это он ее раскусил?
— Что вы имеете в виду?
— То, как вы едите овсянку.