Я с любопытством наблюдал за молодой женщиной, которая переехала в соседний дом четыре недели назад. В тот день я впервые увидел, как она с важным видом направляется к своей машине в черных сапогах на платформе с серебряными пряжками, черных кожаных брюках и черной водолазке, а также с копной светлых волос… я чуть не приложил когти к своей груди и не упал в обморок. Она определенно самая красивая женщина, которую я когда-либо видел в реальной жизни.
Но я никогда ни с кем не разговариваю и не здороваюсь, поэтому я желал ее издалека. А потом она появляется на моем пороге сегодня вечером, в коротком халатике, с поднятыми волосами. Выглядя такой чертовски привлекательной и явно взбешенной шумной вечеринкой, которую, по ее мнению, устроил я. Половина моего гнева на Эмму заключается в том, что она расстроила Люси. По какой-то причине я чувствую, что должен защищать ее.
Я опускаю взгляд на ее полные губы, представляя свой язык у нее во рту. Мои бедра между ее бедрами.
— Я парикмахер-стилист, — говорит она. — И я тоже живу одна.
Я встречаюсь с ней взглядом.
— Ты живешь здесь из-за льгот?
— Да, я переехала в Кричащий Лес, чтобы открыть бизнес и иметь возможность владеть собственным домом. У меня не так много родственников, так что никаких связей не было.
— Ни мужа, ни парня, ни детей?
Она крутит в пальцах кончик своего пояса.
— Нет, ничего подобного. Эта возможность представилась мне как раз в нужное время в моей жизни. Я хотела сделать большой шаг и начать все сначала. И здесь нужна была парикмахерская. Здесь много как людей, так и монстров, которые рады, что им не нужно ехать в соседний город, чтобы подстричься. Сейчас здесь только я, но я надеюсь, что скоро в мой салон приедут еще один или два стилиста. И, может быть, кто-нибудь займется маникюром. Это будет идеально. У меня было достаточно денег для старта, чтобы приобрести все необходимые принадлежности. Здесь была старая парикмахерская, в которой я обосновалась, но которая была заброшена после перемен. Так что, по крайней мере, у меня есть настоящее место. Оно просто нуждалось в уборке и обновлении.
— Звучит как умный ход, — искренне говорю я.
— Спасибо.
Люси бросает взгляд на дверь.
— Кажется, сейчас там тихо.
А потом она пытается скрыть зевок.
И вдруг я вспоминаю о том факте, что ей нужно выспаться, а у меня назначена встреча. Плюс, чтобы все эти ублюдки убрались из моего дома.
— Тебе нужно поспать. Давай отведем тебя домой.
— Хорошо.
Она снова зевает.
Я встаю и подхожу к двери, которая ведет из моей комнаты в частный внутренний дворик на заднем дворе.
— Здесь никого нет, — говорю я ей. — Пойдем.
Она встает, нахмурившись.
— Разве нам не нужно выйти через парадную дверь, чтобы я могла вернуться домой?
— Нет, для тебя есть другой способ добраться домой.
— И какой же?
— Я покажу тебе.
Я открываю стеклянную дверь, которая ведет в собственный уединенный внутренний дворик.
Мы оба выходим на улицу, в темноту, потому что я не включаю свет, не желая предупреждать кого-то оставшегося, о нашем передвижении на заднем дворе. Важно сохранить мое общение с ней в тайне.
— О, как мило, — говорит она. — У меня дома рядом со спальней нет такого внутреннего дворика, как этот. У меня также есть дверь, которая ведет наружу, но у меня пока даже заднего двора нет, только земля.
— Я здесь гораздо дольше тебя. Мой дом был первым, построенным по соседству, а твой — последним.