Он снова стучит своими мощными костяшками пальцев.
Я открываю дверь и смотрю на него снизу-вверх.
— Привет. Как ты? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, а взгляд был прикован к его поразительным чертам лица, а не к широким плечам или размеру прибора за тканью идеально поношенных джинсов.
Брюс кивает своей царственной головой, его рога сверкают в свете фонаря на веранде, и он отводит взгляд, а затем снова смотрит на меня. Его копыта стучат по цементу ступеньки моего крыльца, а хвост виляет позади него.
Он нервничает? Из-за чего может нервничать этот огромный, импозантный мужчина? И теперь я беспокоюсь о нем.
— Ты в порядке?
Он кривит губы.
— Не хочешь зайти внутрь и поговорить?
— Да, — кивает он. — Это было бы хорошо.
И теперь Брюс находится в моем доме.
Я изо всех сил стараюсь подавить нервный смешок, закрывая за ним дверь. Я не думала, что это когда-нибудь произойдет в моей жизни. Ладно, может быть, мне это приснилось, когда я в прошлом месяце тайком наблюдала за ним, но это были глупые фантазии. Я не фанатка монстров. Я переехала сюда не для того, чтобы попытаться заполучить мужа-монстра. Я знаю, что на свете есть такие женщины, но не я. За последний месяц я побывала в окружении множества монстров, и ни от одного из них так не нагреваются мои женские прелести, как это происходит, когда рядом Брюс. И я уверена, что именно поэтому меня выбрали для участия в этой государственной программе переселения. Они провели психологическую оценку моего состояния, прежде чем меня выбрали и дали премию. Может быть, именно поэтому Брюс чувствует себя комфортно рядом со мной. Он знает, что я прошла проверку как человек, который может нормально жить среди монстров.
— С твоей матерью все в порядке? — задаю я вопрос, думая, что в этом проблема. — Она дома, и хорошо себя чувствует?
Он рассеянно кивает, но не отвечает.
Ладно…
Минотавр спокойно осматривает гостиную, а затем и меня с ног до головы. Мои щеки вспыхивают от его пристального внимания, и я внезапно жалею, что выгляжу так, словно проехала миль десять по плохой дороге.
— Я только что вернулась с работы, — пытаюсь объяснить я. — Не забывай, я парикмахер. Я помогла организовать октябрьскую вечеринку на Мэйн-стрит для школьников из начальной школы и дошкольного учреждения, а также для пожилых людей из дома престарелых. Вот почему мне нужно было прийти туда пораньше. В итоге я задержалась допоздна, потому что паре клиентов действительно нужно было, чтобы я приняла их поздно. Но да, это был чертовски длинный день.
— Ты выглядишь усталой, — комментирует он.
— Это был чертовски длинный день, — повторяю я.
— Ты уже поужинала?
— Нет, — отвечаю я, с тоской думая о низкокалорийных продуктах, которые я собиралась разогреть, и о пакете картофельных чипсов, который, вероятно, я тоже съела бы словно эти два блюда уравновесили бы друг друга.
— Я приготовлю тебе ужин, — предлагает он, снимает свою черную кожаную куртку и бросает ее на спинку стула. И теперь я жадно смотрю на белую футболку, которая идеально подчеркивает потрясающий торс этого мужчины и татуировки, которые украшают его мускулистые руки.
— Что? — моргаю я, глядя на него, и встречаюсь взглядом с его карими глазами. — Ты умеешь готовить?
Он издает тяжелое, как у минотавра, фырканье, отчего золотое кольцо в его носу раскачивается.
— Конечно, я умею готовить. Когда я был человеком, я был известен своими кулинарными способностями, а теперь, когда я изменился, я в основном готовлю для себя и иногда для своей семьи по праздникам.
Я хмурюсь.
— Ты хочешь приготовить для меня?
— Да. Я тоже еще ничего не ел. Я могу приготовить ужин для нас двоих.
Что ж, в этом был смысл, но…
— Ты не обязан этого делать. Я могу найти что-нибудь, чтобы поесть.
— Я хочу этого.