— Да. Это звучит как честная сделка.
Черт, от него так вкусно пахнет. Как ваниль, гвоздика и сандаловое дерево.
Я улыбаюсь, разворачиваюсь и плыву в свою спальню. И закрываю за собой дверь.
Глава 4
Люси
Двадцать минут спустя у меня открывается второе дыхание.
Некий минотавр находится поблизости от меня, и мы собираемся поужинать вместе, как друзья, поэтому в мою кровь поступает выброс адреналина. Я все еще зеваю, но уже не так сильно.
Горячий душ ощущается потрясающе. И мятный привкус во рту после чистки зубов очень помогает делу. Я думаю о том, чтобы надеть настоящую одежду, сделать макияж и все прочие, но быстро отказываюсь от этой идеи. Прошлой ночью Брюс видел меня с растрепанным пучком и без макияжа и все еще хочет проводить время со мной. Он видел все это раньше и сказал, что хочет, чтобы я надела пижаму, так что я сделаю так, как он велел.
Я расчесываю свои длинные влажные волосы расческой с широкими зубьями, наношу немного бальзама для завивки, чтобы они высохли на воздухе у меня на спине. Затем я надеваю свое любимое удобное нижнее белье, бюстгальтер для сна и ночную рубашку, похожую на ту, что была на мне вчера.
Когда иду по коридору, то вижу, как мой сосед топчется на кухне. Мне нравится характерный звук от его копыт, постукивающих по деревянному полу. Чудесный аромат проникает в мои легкие, и в животе урчит.
— Это пахнет действительно вкусно, — говорю я, заворачивая за угол, чтобы увидеть, что приготовил Брюс.
На мои глаза наворачиваются слезы, и прижимаю ладонь к своему бедному сердцу.
На обеденном столе, который я обычно никогда не использую по назначению, кроме как разбираю сумки и почту, стоят две тарелки с домашней горячей едой, напитками и, боже милостивый, что это, зажженная свеча?
— Пастуший пирог, — объявляет минотавр грубым голосом, выдвигая для меня стул. — У меня было оставшееся тушеное мясо с запеченными овощами и картофельным пюре. Я выложил все это в форму для запекания, посыпал сверху плавленым сыром, и разогрел. И еще есть салат, — указывает он.
Я подхожу и сажусь, стремясь воспользоваться настоящей посудой и салфетками из ткани.
— Ничего себе, я могу к этому привыкнуть, — выпалила я. Потому что, действительно могу.
Брюс садится рядом со мной, кивает и наливает каждому из нас по бокалу белого вина. Он что-то бормочет себе под нос. Он только что сказал, что тоже может к этому привыкнуть?
Нет, нет, мне все это померещилось. Это безумие. Мы просто друзья. Друзья.
Я откусываю кусочек и стону от удовольствия.
— Это потрясающе. Словно мы в ресторане. Ты действительно великолепно готовишь.
Брюс от удовольствия ворчит, а затем принимается за свою еду. Я замираю и с удивлением наблюдаю за тем, как ему удается своими мощными пальцами деликатно держать вилку и есть в достаточно цивилизованной манере. Он даже потягивает вино из бокала без особого труда.
— Я твой единственный друг-человек? — задаю я вопрос, выпивая бокал вина, которое на удивление хорошее.
Может быть, мне начинает нравиться вино. И у меня развязывается язык.
— Ну, у меня много клиентов-людей.
— Клиенты? У тебя есть клиенты? Хорошо, мистер, — говорю я, наклоняясь вперед и грозя ему пальцем. — Выкладывай. Никто не знает, чем ты зарабатываешь на жизнь. И я клянусь, все, что ты мне скажешь, будет как в сейфе.
Затем я делаю движение рукой, притворяясь, что использую ключ, чтобы сомкнуть губы, и перебрасываю его через плечо.
— Сейф, — повторяю я.
Брюс усмехается. Он делает еще глоток вина и, наконец, отвечает:
— Я финансовый консультант.
— Правда? — говорю я с явным удивлением.