Верные друзья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В то лето только и было разговоров в Виндзоре, что об этих свиньях. В первый же день посетители раскупили у Тулея не только всех животных, которых он привез на выставку, но и будущих поросят от тех, которые остались у него дома. Все хотели разводить таких свиней, как у Тулея.

Тулей вскоре совсем оставил ткачество и завел большую свинарню; из его свинарни и вышла новая порода крупных «белых» английских свиней.

По пути Тулея пошли и другие свиноводы. Они использовали свиней Тулея, чтоб улучшить местные породы.

Одну из лучших пород вывел у нас в России совсем недавно академик Михаил Федорович Иванов, тот самый, который создал и замечательных асканийских овец. Это — украинская «белая» свинья, помесь местной степной и белой английской. Из этой породы особенно прославилась свинья Малина. Она весила четыреста килограммов — лишь немногим меньше некрупной коровы.

Величиной и способностью толстеть наши асканийские свиньи сходны с английскими, но превосходят их выносливостью. Английская белая свинья — неженка по сравнению с белой украинской, которую разводят на открытых пастбищах и даже называют за это «степной».

Другую замечательную породу от английской и сибирской вывел наш ученый Симон. В селах Сибири издавна держали довольно крупных, но поджарых свиней, покрытых, словно шубой, густой щетиной с подшерстком вроде пуха. Эта «шуба» предохраняла летом животное от укусов мошкары, комаров, а зимой — от трескучих морозов. От этой сибирской породы и английской ученый Симон вывел новую свинью — тучную, с маленькой головой и короткими ногами, но в прежней «шубе», которая и сейчас ей необходима.

Новые породы свиней называют иногда культурными. Это очень меткое название.

Грязнухами и неблагодарными их уже не назовешь.

Свинарники, где живут они, — чистые, как комнаты в новом доме. Словно в настоящем санатории, свиньи там завтракают, обедают и ужинают по звонку.

Свинье теперь не надо барахтаться в грязной луже. Каждый день они принимают ванны — для этого есть в свинарнике специальные душевые.

А что касается обжорства, то культурная свинья не заслуживает этого упрека.

Культурные свиньи не едят свой корм зря. Они растут и жиреют так быстро, что обгоняют всех домашних животных. В день прибавляют до килограмма! К двум годам такие свиньи весят около полтонны. Два раза в год они приносят поросят. И не одного, не двойню, как корова или овца, а по двенадцати и даже больше зараз — значит, двадцать пять поросят в год. Целое стадо!

На нашей Всесоюзной сельскохозяйственной выставке можно было видеть таких свиноматок, потомство которых с их внуками за год превышало сотню поросят. Особенно прославилась своим умелым уходом за животными колхозница А. Люскова. За пятнадцать месяцев А. Люскова получила и вырастила от одной свиноматки потомство в сто двадцать восемь поросят, общим весом больше четырех тонн!

Вот как выгодно разводить породистых свиней!

Все от свиньи идет впрок. Даже кишки, которые начиняют мясом и делают колбасы, даже щетина, из которой изготовляют кисти для маляров, платяные и сапожные щетки. Даже кости: из них делают костяную муку для удобрения и варят клей.

За все это и называют скотоводы свинью «живой копилкой».

ПОДАРОК ИЗ ЕГИПТА

Кот в мешке

Во Франции, на берегу реки, на высоком холме, стоял в давние времена разрушенный замок. Страшная слава ходила о нем. Мимо него опасались проезжать ночью.

По преданию, замком владел когда-то очень богатый и очень скупой епископ. Закрома его были полны зерном. Много масла и меда было спрятано в его кладовых. Но даже в голодные годы бедняки не ждали отсюда помощи. Для них железные ворота были всегда заперты.

И вот однажды весной река там разлилась и затопила все окрестности. Много сел оказалось под водой. Один замок епископа стоял на холме, как утес среди моря. Но недолго благоденствовал его владелец. Из лесов и полей — отовсюду собирались к неприступному замку полчища мышей и крыс. Они шли к высокому холму, спасаясь от наводнения. Они запрудили рвы замка, подрыли стены сараев и амбаров. И вот звери в замке. Они жадно набросились на запасы епископа и съели все дочиста.

А потом съели и самого епископа.

Кто знает, правда ли было все это?! Но из поколения в поколение передавалось страшное предание о скупом епископе.

Что тут удивительного! Ведь крыс и особенно мышей тогда водилось множество. Человека они нисколько не боялись — так и шныряли в домах под ногами, скреблись под полом.

Неподалеку от развалин замка стоял трактир. Как-то раз, ненастной, холодной осенью, в трактире собралось много народу. Приезжие улеглись спать, когда раздался громкий стук в ворота.

Хозяин взял со стола светец и вышел во двор. У ворот стоял продрогший путник с кожаным мешком в руках. Войдя вслед за хозяином в трактир, путник развязал мешок и выпустил оттуда что-то живое.

— Ну, — засмеялся он, — жив? А я уж боялся, что ты задохнешься в мешке.