– Ничего подобного, мисс Гримо. И сейчас я объясню, почему я вам верю, так как, кроме вас, нам помочь больше некому. Я вам даже расскажу, что случилось на самом деле… Фелл!
– Что? – пробасил Фелл, резко поднимая голову.
– Я хочу, чтобы вы послушали, – произнес Хэдли настойчиво. – Совсем недавно вы с явным удовольствием утверждали, что убеждены в правдивости невероятных, на первый взгляд, историй, рассказанных Миллсом и миссис Дюмон. При этом напуская туману и не объясняя, почему именно вы им поверили. Теперь я могу ответить вам тем же. Я готов сказать, что поверил и тем историям, и историям этих молодых людей. И, объясняя, почему я им верю, я объясню и саму невероятную ситуацию.
Тут доктор Фелл по-настоящему вышел из задумчивости. Он надул щеки и посмотрел на Хэдли так, словно готовился к поединку.
– Признаю, все объяснить я не смогу, – продолжил Хэдли. – Но расскажу достаточно, чтобы сузить круг подозреваемых до нескольких человек и понять, почему на снегу не осталось следов.
– А! Вы об этом! – пренебрежительно отозвался доктор Фелл, заметно расслабившись. – На секунду я подумал, что вы действительно до чего-то докопались. Но это все очевидно.
Хэдли чудовищным усилием воли сохранил самообладание.
– Человек, на которого мы хотим выйти, – продолжил он, – не оставил следов ни на тротуаре, ни на ступенях, потому что он по ним и не ходил, после того как снег прекратился. Все это время он был в доме. Или какое-то время был в доме. Он был либо а) домочадцем, либо, б) что более вероятно, кем-то, кто спрятался здесь еще в первой половине вечера, открыв переднюю дверь ключом. Обе теории объясняют все нестыковки в историях, которые мы здесь сегодня услышали. В нужное время он надел свой замысловатый наряд, вышел наружу на подметенный порог и позвонил в колокольчик. Это объясняет, откуда ему, несмотря на закрытые шторы, было известно, что мисс Гримо и мистер Мэнган сидели в гостиной, – он видел, как они туда заходят. Также это объясняет, как он вошел в дом, когда дверь захлопнули прямо перед его носом, – у него был ключ.
Доктор Фелл медленно покачивал головой и что-то бормотал себе под нос. Под конец речи он демонстративно сложил руки на груди:
– Хм, да. Однако зачем человеку проделывать все эти фокусы? Пусть он даже немного не в себе. Если мы рассматриваем версию с домочадцами, это хороший аргумент – главной целью тут было бы убедить всех в том, что визитер является кем-то посторонним. Однако, если этот человек действительно посторонний, зачем ему подвергать себя такому риску, долго выжидая, прежде чем начать действовать? Разве не проще было бы прийти в назначенное время?
– Во-первых, – начал методичный Хэдли, загибая палец, – ему нужно было знать, кто где находится, чтобы ему никто не помешал. Во-вторых, что еще более важно, он хотел безукоризненно выполнить свой трюк с исчезновением, абсолютно нигде не оставив следов. Предположим, для безумного брата Анри трюк с исчезновением представлял особую важность. Таким образом, он пробрался в дом во время снегопада, а потом ждал, пока тот прекратится.
– Кто такой «брат Анри»? – резким голосом спросила Розетта.
– Никто, просто имя, моя дорогая, – учтиво пояснил доктор Фелл. – Я вам уже сказал, что вы с ним незнакомы… А теперь, Хэдли, я вынужден решительно оспорить некоторые из ваших подозрительных выводов. Мы тут с вами рассуждаем о начале и конце снегопада так, будто его можно регулировать, как воду в кране. Хотелось бы мне знать, как, черт возьми, можно определить, когда точно снегопад начнется или закончится? Вряд ли найдется такой человек, который подумает: «Ага! В субботу вечером я совершу преступление. Думаю, что снег пойдет ровно в пять часов и прекратит падать ровно в девять тридцать. Следовательно, у меня будет предостаточно времени, чтобы пробраться в дом и приготовиться к фокусу, когда снегопад закончится. Тц-тц! Ваше объяснение еще более невероятное, чем изначальная задача. Гораздо проще поверить в то, что убийца прошел по снегу, не оставив следов, чем в то, что он точно знал, когда ему можно будет по нему пройти.
Суперинтендант явно был раздражен.
– Я пытаюсь докопаться до самого главного, – сказал он. – Однако, если вы намерены спорить… Разве вы не видите, что это объясняет последнюю проблему?
– Какую проблему?
– По словам нашего друга Мэнгана, визитер угрожал, что придет в десять часов. Миссис Дюмон и Миллс утверждают, что он должен был прийти в девять тридцать. Подождите! – Хэдли не дал Мэнгану возразить. – Кто солгал? А или Б? Во-первых, есть ли хоть одна разумная причина, по которой кому-то из них понадобилось врать об этом уже после случившегося? Во-вторых, если А говорит «десять ноль-ноль», а Б «девять тридцать», то, независимо от того, виновны они или нет, кто-то из них должен был заранее знать точное время прибытия гостя. И кто из них назвал время правильно?
– Никто, – сказал Мэнган, смотря на них большими глазами. – Он пришел в девять сорок пять.
– Да, и, следовательно, все говорили правду. А еще мы можем из этого заключить, что угроза визитера была расплывчатой; он, судя по всему, намекнул, что придет «где-то в половине десятого или около десяти». А Гримо, который отчаянно старался делать вид, что предстоящая встреча его не напугает, постарался упомянуть оба варианта, чтобы все точно были дома. Моя жена делает то же самое, когда отправляет приглашения на вечера игры в бридж… Почему брат Анри не мог назвать точное время? Потому что, как Фелл уже сказал, он не был властен над снегом. Он мог рискнуть и поставить на то, что сегодня, как и несколько дней подряд до этого, вечером пойдет снег; однако ему все равно пришлось бы ждать, пока снег кончится, даже если бы тот шел до полуночи. Ему повезло. Снег прекратился в половине десятого. А потом он поступил именно так, как поступил бы сумасшедший: подождал пятнадцать минут и позвонил.
Доктор Фелл открыл было рот, чтобы заговорить, но, взглянув на внимательные лица Розетты и Мэнгана, остановился.
– Итак! – сказал Хэдли, расправляя плечи. – Я доказал вам двоим, что верю каждому вашему слову, и сделал я это потому, что мне нужна ваша помощь. Человек, которого мы ищем, вряд ли был посторонним. Он хорошо знает домашний уклад: расположение комнат, распорядок дня, привычки жильцов. Он знает, как вы разговариваете, ваши прозвища. Он знает, как этот мистер Петтис обыкновенно обращается не только к Гримо, но и к вам. Следовательно, он не может быть неким сотрудником профессора, которого вы никогда не видели. Мне нужно, чтобы вы рассказали все о том, кто часто наведывается к вам в гости, о каждом, кто был достаточно близок к доктору Гримо, чтобы соответствовать этому описанию.
Розетта неловко пошевелилась, вопрос застиг ее врасплох.
– Вы думаете, что это сделал кто-то… Боже! Это невозможно! Нет, нет, нет! – Вскрики походили на странное эхо голоса ее матери. – Нет, никто не подходит под описание, и никто не мог это сделать!
– Почему вы так считаете? – резко спросил Хэдли. – Вам известно, кто застрелил вашего отца?
Слова раздались как гром среди ясного неба и заставили ее вздрогнуть.
– Разумеется, нет!
– Или, может быть, вы кого-то подозреваете?
– Нет, разве что… – Она блеснула зубами. – Не понимаю, почему нужно искать убийцу вне домашнего круга. Вы нам тут преподали очень милый урок дедукции, премного благодарны. И если человек вел себя в точности, как вы описали, гораздо разумнее предположить, что это кто-то из домочадцев. И описание подходило бы гораздо лучше…
– Подходило бы кому?
– Давайте подумаем! Это ведь по вашей части? – (Каким-то образом Хэдли удалось разбудить тигрицу; и она наслаждалась моментом.) – Конечно, вы еще не со всеми познакомились. Вы не видели ни Энни, ни мистера Дрэймана. Но ваше другое предположение и гроша ломаного не стоит. Для начала – у моего отца очень мало друзей. Помимо обитателей этого дома, существует только два человека, попадающие под заданные параметры, и ни один из них не может быть убийцей. Не может из-за определенных физических характеристик. Один из них настоящий Энтони Петтис; он не выше меня, а я совсем не амазонка. А другой – Джером Барнаби, который написал ту самую жуткую картинку. У него есть небольшой физический изъян, который невозможно скрыть и который виден издалека. Тетя Эрнестина и Стюарт его бы сразу узнали.