Презумпция вины [litres]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Думала, что справлюсь, расскажу тебе, что да как – и не могу.

Скажу только, что спасли меня тогда Михаил да Ксеня, первая внучка от первой дочери.

Линочку, фарфоровую мою красавицу, съел рак. Страшная болезнь это, Зоюшка. Она не просто изгрызает, она расчеловечивает. Человек уходит медленно, постепенно. Разлагается. Иногда с ума сходит.

Наша Линочка не поддалась, до последнего выторговывала себе недели, дни, часы. Чугуевский характер.

«Я, мам, только того боюсь, что Ксеня моя одна на свете останется».

Я ее утешала. Говорила: не одна будет. Нас, Чугуевых, много, гляди. Справимся.

И плакала, вот там-то на славу наревелась.

Выбегу из палаты и заливаюсь в коридоре. Придумала совать в рот мужской носовой платок, чтоб рева не слышно было. Женского платка маловато, а мужской в самый раз. Сначала тошнит, душит, а потом привыкаешь. Наплачусь, умоюсь наскоро – и обратно.

Лина, конечно, все видела, все понимала. Никакая вода не смоет такие слезы, они жгут, как кислота, опаленный после них, как после верхового пожара. Но я-то знала, что как только перестану умываться, Лина поймет, что вот теперь – все.

Она железная была, моя Лина. Это ей от Зои досталось, не от меня. Как так случилось – не знаю. Возьмет она своей птичьей лапкой мою руку и давай баюкать: «Не плачь, мама».

Я о том думаю, Зоюшка, что зря я ее не окрестила. Сначала не до того было, а потом уж и сама она не захотела бы – пионерка, комсомолка…

Я спросила у батюшки на Слюдянке, правда ли, что некрещеные в ад попадут.

Неправда, говорит.

Отмаливать надо.

Стараюсь.

Люди ошибаются, Зоюшка. Иногда так ошибаются, что вся их жизнь становится либо расплатой, либо раскаянием. Чем моя стала – не мне судить. Нас потом рассудят. Не здесь.

У меня свои погремушки были. Страшные, Зоюшка, погремушки.

Лина умирает, а Тамарке пятнадцать, она окончила восьмой класс и поступает в училище.

Лина умирает, а Вовке в первый класс идти.

Лина умирает, а ее дочери два года.

Меня спас Михаил.

Готовил Лине пюре (она уже почти ничего не ела), помогал Тамарке с уравнениями, ездил с Вовкой за школьной формой, а однажды светлым июльским днем посадил меня в такси.

– Куда?

– Узнаешь.

Он привез меня в «Сосновую балку». Мы прошли через лес. По реке плыли баржи. Лодка лежала на берегу свежепокрашенным брюшком вверх.

Ксеня, сестра твоя, злится на меня, обижается. Ты, говорит, отдала меня отцу с мачехой, а Нинку-то небось взяла потом? Взяла. Предпочла одну другой – наверное, это так выглядит.

Ксеня права, конечно. С мачехой жить не большое счастье.

Отец ее пришел ко мне тогда и сказал, будто речь шла о вещи:

– Забираю или в суд идем?

Я испугалась. Не захотела в суд.