Запретный французский: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кампус Сент-Джонса утопает в плюще, камне и аккуратно подстриженных самшитах, а его традиции насчитывают более ста лет. Девочки играют в хоккей на траве, мальчики занимаются греблей и фехтованием. Для тех, кто предпочитает играть в поло, есть конюшня с лошадьми, и каждый год во время недели встречи выпускников проводится матч по лякроссу между нынешними студентами и выпускниками. Здания древние, скрипучие и мрачные. Зимой гуляет сквозняк, а летом стоит невыносимая жара. Архитектура относится к другой эпохе и совсем непонятна. Я уже не раз терялась. Сворачивала в музыкальный зал и оказывалась на кухне. Повар прогонял меня половником.

В центре кампуса находится главная лужайка, на которой расположены общежития для мальчиков и девочек, разделенные несколькими ярдами травы. Я живу на четвертом этаже, в угловой комнате, с соседкой, которая презирает воздух, которым я дышу. Она предпочла бы, чтобы я молчала, а еще лучше — вообще не существовала.

Сегодня днем она позвала друзей в нашу комнату. И они разговаривают так, будто меня здесь нет, хотя я сижу на кровати и выполняю домашнее задание по алгебре.

— Не могу поверить, какая у меня теперь большая грудь, — говорит Блайт, любуясь своим телом в зеркале на дверце шкафа. На ней только лифчик и трусики.

— Я безумно завидую. — Нелли вздыхает. — Но у меня еще есть надежда. Моя мама говорит, что у нее не было сисек, пока ей не исполнилось четырнадцать.

— Боже, это целая вечность. Вот, у меня есть хороший бюстгальтер с эффектом пушап, который должен помочь до тех пор.

Мне не нужны бюстгальтеры с пушап. Мое тело меняется, несмотря на внутренние протесты. Подобно сорняку, пробивающемуся сквозь трещины в бетоне, половое созревание одержимо добивается своего. К счастью, мне легко скрывать расцветающее тело под школьной формой. Руки и ноги по-прежнему тонкие, а в свитере я выгляжу моложе своих тринадцати лет. Я рада, я не тороплюсь взрослеть.

Блайт и ее подруги, напротив, больше всего на свете хотят выглядеть на двадцать пять. Она перебирает развешанную одежду в поисках самой сексуальной вещи, чтобы сделать селфи и убедиться, что бывший парень это увидит. Найти соответствующий этому требованию наряд, не составит труда. Гардероб Блайт переполнен, хотя ничего из этого нельзя носить в кампусе. По выходным, за пределами кампуса нам разрешено носить все, что мы хотим, однако даже тогда одежда должна соответствовать определенному дресс-коду. Но, если вы обедаете в столовой Сент-Джонса или занимаетесь в одной из библиотек, даже если это в субботу в полночь, вы должны быть в форме.

У меня нет никакой «выходной» одежды.

У меня есть три пары балеток от «Шанель», все одинакового фасона: темно-синие, черные и нюдовые. Мне разрешено носить пару теннисных туфель, пару сапог для верховой езды и пару сандалий. Школьная форма сшита личной портнихой бабушки. Каждое утро перед занятиями я заправляю белоснежную рубашку на пуговицах в клетчатую юбку до колен. Поверх надеваю школьный кашемировый кардиган. Вещей столько, что даже, раз в неделю отправляя их в стирку, в шкафу остается еще полно одежды, висящей в ожидании.

Даже летом я распускаю свои густые темно-каштановые волосы и выпрямляю их. Хотя большинство девушек отказались от этого, я все равно время от времени надеваю соответствующую клетчатую повязку, чтобы успокоить бабушку. Ее нет в кампусе, но повсюду преданные шпионы. В прошлом году я была шокирована, когда разговаривала с ней по телефону, и она сказала, что, по ее мнению, не подобает леди каждый день собирать волосы в беспорядочный пучок.

Я не стала утруждать себя расспросами, откуда она это знает. Дэвенпорты — старинная семья в Сент-Джонсе, и бабушка входит в попечительский совет. Она регулярно созванивается с преподавателями, включая директора и ведущего администратора. Не удивлюсь, если она разместила здесь кого-нибудь, чтобы постоянно наблюдали за мной. Их основная работа — сообщать о моих прическах и о том, был ли у меня утром тост с джемом или маслом: «Сегодня она собрала волосы в конский хвост, и мне жаль это сообщать, но выбрала сливочный сыр». За это им, скорее всего, платят шестизначные суммы плюс льготы. Мне смешно об этом думать. Абсурдность этой жизни иногда доводит меня до отчаяния.

Оборачиваюсь и вижу, что Лавиния смотрит на меня с любопытством, но не очень дружелюбно. Это больше похоже на то, как смотрят на человека, сбежавшего из психушки. По ее мнению, меня следует держать за стеклом и наблюдать с безопасного расстояния.

К сожалению, она не одинока. Слышу, как в Сент-Джонсе обо мне шепчутся. Можно было бы все исправить. Я не ведьма, идиоты, и не призрак, если уж на то пошло. Только потому, что у меня темные волосы и жуткого бледно-зеленого цвета глаза… только потому, что я тихая и застенчивая… только потому, что я держусь особняком… люди придумывают ужасные вещи. Мать настаивала, чтобы я все исправила. Разобралась с ними и избавила себя от этих мучений: «Сражайся изо всех сил, малыш». Она была такой вспыльчивой. Никогда и никому не позволяла переступать через себя. Это постоянная борьба: вспоминать и представлять, чего бы она хотела от меня, и в то же время придерживаться реальных советов бабушки, женщины, от которой сейчас полностью завишу.

Важно сохранять спокойствие. Правила приличия превыше всего. Девушки должны быть вежливыми и скромными, робкими и тихими. Говорить только тогда, когда к ним обращаются. Другими словами, стукните себя камнем по голове и представьте, что вы живете в 1800-х годах. Движение за избирательные права женщин? Да его никогда не было!

Смотрю на Лавинию, жалея, что недостаточно смелая, чтобы окликнуть ее: «Что? Что здесь такого интересного?»

Блайт вздыхает, заметив наше небольшое противостояние.

— Лавиния, не беспокойся. Ты только поощришь ее.

Поощрит к чему? Постоять за себя? Вряд ли.

Время от времени мне в голову приходят бунтарские мысли, подумываю, а не послать ли их всех на хрен. Я могу тайком улизнуть в лес, чтобы поглазеть на Эммета Мерсье, но в конце концов все равно остаюсь Элейн Дэвенпорт, хорошей девочкой, соблюдающей правила, круглой отличницей. Ах да, еще и в депрессии.

На самом деле не уверена, есть ли у меня клиническая депрессия. Для этого требуется поставить диагноз, а я не получу его в ближайшее время, потому что не собираюсь посещать психолога. Конечно, в начале этого года я трагически потеряла обоих родителей, и, конечно, в последнее время в моей голове царит мрачная картина, но бабушка считает, что мне нужно держать себя в руках. Что бы это ни значило.

Странно только, что мне не так уж и грустно. Я просто… измотана. Измотана, что придется иметь дело с такими девочками, как Блайт. Измотана необходимостью соответствовать ожиданиям бабушки. Измотана рутиной Сент-Джонса в целом. Я худее, чем должна быть, потому что предпочитаю держаться подальше от столовой во время еды, чтобы избежать пристальных взглядов. В последний раз, когда ездила в город, купила рисоварку и время от времени пользуюсь ею, особенно когда сильно голодна. Чтобы еще больше избегать всех, занимаюсь в редко используемом уголке библиотеки. Ну и что с того, что там плохое освещение и несколько паучьих семей борются со мной за территорию? Я справляюсь.

Но настоящий секрет, постыдная правда о том, что помогало держаться на плаву в этом году, заключается в том, что я использую Эммета Мерсье так же, как некоторые люди используют алкоголь и наркотики. Я создала его в своей голове. То, как вы можете рассчитывать на любимое блюдо, любимую книгу… Эммет — моя мечта.

Глава 3

Эммет

Признаю, что на футбольном поле играю нечестно, но, очевидно, игрок обороны тоже. Всю игру он вел себя как придурок, симулировал травмы, кричал, чтобы судья назначил фол, наносил удары, когда думал, что его никто не видит.

Он чуть не сбил меня с ног, когда я бежал к центру поля, и я выругался, но вырвался. Когда он снова догнал меня, то толкнул, играя грязно. В этом нет смысла. На часах осталось всего несколько секунд, и они забили два гола. Тем не менее я не из тех, кто отступает перед вызовом. Некоторым из этих ребят футбол нужен, чтобы сохранить спортивную стипендию. Мне — нет. Я наслаждаюсь этим видом спорта. Мне нравится бегать до тех пор, пока пот не начнет заливать глаза. Люблю ощущать боль от с трудом добытой победы. Поэтому, когда он толкает меня, опускаюсь ниже и бью локтем в живот с такой силой, что он падает от боли, но ненадолго. Он вскакивает и замахивается, и до того, как рефери успевает схватить его, наносит сильный удар мне в челюсть. Моим товарищам по команде не нужно оттаскивать меня назад. Я знаю, когда нужно остановиться. Улыбаюсь, как придурок, когда его оттаскивают, и добавляю прощальную реплику на французском, потому что просто не могу удержаться.

— Мудак.

Французский — мой родной язык, поэтому оскорбление так приятно слетает с языка. Никто, кроме Александра, не понимает. Он смеется рядом.

— Мог бы сказать и похуже.