Затем приступает к даче показаний наш «Старик». По его признанию, у него нет собственных свидетельств. Во время происшествия его лихорадило, и он с высокой температурой был в своей каюте.
– Так-так, – говорит рейхскомиссар. – А Вы не могли пригласить на время болезни другого капитана?
– Не мог же я знать заранее, что заболею гриппом, – грубо отвечает наш капитан.
На этом он и заканчивает. Пока все складывается в пользу «Карлсруэ».
Вызывают Бусслера. Они берут его в оборот чертовски жестко. «Почему он не стал на якорь с наступлением плохой погоды?». – Он возразил, что на середине фарватера этого нельзя было делать. «Почему он не уменьшил ход?». – Он и так следовал средним ходом, был его ответ.
– Средний ход – это полумера, – возразил комиссар. – Вы должны были следовать малым ходом.
Бусслер не находит, что сказать.
– А что Вы сделали потом?
– Я послал на бак четвертого офицера готовить якорь к отдаче.
– А кто – четвертый?
Я встаю. Установление анкетных данных.
– Итак, Вы находились на мостике вместе с господином Бусслером? – спрашивает меня рейхскомиссар. В такт своим словам, как бы усиливая их значимость, он постукивает острием своего золотистого карандаша по столу.
– Так точно.
– Когда все это произошло?
– Незадолго до четырех.
– А точнее?
Это явная ловушка! Я чувствую это инстинктивно, но напрасно пытаюсь понять, куда он клонит.
– Минуты за три-четыре.
– Ага! – Он резко поворачивается к лоцману. – Вы говорили только что, что это было в полной темноте?
Лоцман кивает головой.
Рейхскомиссар снова обращается ко мне. Стекла его очков сверкают.
– Опыт показывает, что для того, чтобы привыкнуть к темноте, требуется минимум семь-восемь минут. Ничего удивительного в том, что Вы ничего не видели.
Вмешивается один из заседателей:
– Простите, господин рейхскомиссар, но молодые глаза быстрее привыкают к темноте!
Я посылаю ему свой благодарный взгляд.
Рейхскомиссар строит на лице такую мину, как будто бы он надкусил стручок перца.
– Прекрасно, – возражает он, – мог привыкнуть, а мог и не привыкнуть.
Он снова обращается к Бусслеру:
– Когда на судне впервые собственно увидели «Карлсруэ»?
– Об обнаружении мне доложил четвертый.