Загадка Скапа-Флоу. Рейд германской подлодки в святая-святых британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот она – жизнь моряка, о которой я мечтал. Будь оно проклято, такое начало!

Наконец я закончил с работой и доложил боцману. Он молча прошел вперед. Тщательно осмотрел оба унитаза. Затем повернулся ко мне:

– Ну, что ж! Хорошая работа, юнга, – его тон стал доброжелательнее, без издёвки. – Если ты и дальше будешь содержать их в таком виде, найдешь себе в Гарри Стёвере друга. – Он похлопал меня по спине и ушел.

В обед мы с таким же юнгой, как и я, должны были «банковать». Второй юнга – маленький, проворный парень с головой, покрытой щеткой белокурых волос, и веселыми синими глазами.

Мы получаем на камбузе и приносим в кубрик жестяные бачки с пищей, а после обеда моем их. Мы обедаем вместе с матросами, сидя за столом плотно, локоть о локоть. Поскольку сегодня воскресенье, на обед – жаркое из свинины с краснокочанной капустой.

– Тебя зовут Гюнтер Прин? – обратился ко мне мой напарник-юнга, когда мы с ним сели за стол, – А меня – Ханс Циппель. Хотя я здесь уже четырнадцать дней, можешь обращаться ко мне на «ты».

Матросы смеются, и только Штокс делает недовольную гримасу.

Во второй половине воскресенья мы были свободны. Работа началась на следующий день.

Сначала мы грузили продовольствие, и я должен был поднимать на борт мешки с зерном с помощью ручной лебедки. Затем предстояла подвязка парусов. Поднявшись на реи, мы натягивали на них холстины парусов и прочно привязывали их гитовыми.[70 Снасть, служащая для быстрого уменьшения площади парусов при взятии рифов и уборке парусов.] Пальцы ломило от ледяного ветра, стальные реи были ужасно холодными. Грот-мачта поднималась над палубой на высоту пятьдесят пять метров, и белая палуба отсюда, с высоты колокольни, казалась крохотной.

Нужно было закрепить двадцать восемь парусов, и нам понадобилось на это два дня.

На четвертый день мы были готовы к плаванию. Рано утром буксир вытащил нас на середину реки и затем повел вниз по течению. Было еще темно, вода чернела своей глубиной, и только льдины с хрустом крошились форштевнем и проплывали в темноте светлыми пятнами.

Мы следовали к выходу в море, и команда, построенная на правом борту, пристально смотрела на берег, который смутно проглядывался сквозь темноту.

Внезапно раздался чей-то хриплый голос:

– Будем верны Санта-Паули!..[71 Район Гамбурга, известный своими увеселительными заведениями, в т. ч. публичными домами.]

.и в ответ из всех глоток разом вырвалось:

«Ура!.. Ура!.. Ура!»

Со стороны берега слабым эхом донеслись голоса. Нельзя было различить, о чем они вещали. Матрос, который стоял рядом со мной, сказал:

– Это проститутки.

Когда рассвело, я увидел на шканцах человека в белой вязаной шапочке.

– Это «Старик»,[72 Принятое в германском флоте уважительное прозвище капитанов судов и командиров кораблей.] Шлангенгрипер, – прошептал мне Циппель.

Человек покрутил головой в разные стороны, как петух, собравшийся прокукарекать, а затем исчез в штурманской рубке.

– Он поймал ветер и теперь прокладывает курс, – пояснил Циппель. – Это один из тех, кто чует погоду на три дня вперед.

Я оценивающе посмотрел на Циппеля, однако его лицо оставалось непроницаемым.

Мы спустились по Эльбе вниз по течению и во второй половине дня достигли открытого моря. Дул легкий северо-восточный ветер, и море выглядело серо-зеленым и очень холодным. К вечеру, незадолго до захода солнца, буксир освободил нас и, дымя, отправился назад.

Раздалась команда:

– Паруса ставить!

Мы ринулись по мачтам наверх к реям. Полотнища парусов одно за другим опадали и вздувались на ветру. На западе солнце опускалось за облако на горизонте, а на востоке медленно поднималась полная луна, отражаясь в море сверкающей дорожкой.

Мы работаем так, что, несмотря на холод, рубашки липнут к телу. Однако иногда я все же осматриваюсь и наблюдаю, как лунный свет играет на белых парусах.

Но самое прекрасное зрелище меня ожидает внизу, когда я снова спускаюсь на палубу. Передо мной возвышаются, исчезая вершинами в ночном небе, три серебряных парусных башни. В них поет ветер, а внизу под форштевнем ровно шумит носовая волна. Мы идем под полными парусами.

Кажется, как будто бы невидимая сила влечет корабль за собой, мягко, но неудержимо. Никакого шума машин – только постоянно этот глубокий, равномерный шорох волн.