Год - на всю жизнь[повести]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Арслан усмехнулся:

— Учатся по-разному.

— Не понял.

— Ну как тебе объяснить? Часами над книгами я сидеть не могу, не умею просто. — Он засмеялся. — Ко сну тянет… А значит — не мое это!

— И всю жизнь учебы бояться, что ли? — с недоумением спросил я.

— Да не спеши ты. — Арслан недовольно свел брови. — Говорю же, по-разному люди учатся. Вот ты в эти самые часы учишься профессии каменщика?

— Ясное дело!

— И я продолжаю ей учиться. Чтоб по самому высшему разряду работать. А до этого закончил курсы экскаваторщиков. А потом (это я уже запланировал для себя) свою специальность маляра-штукатура.

— Зачем столько много?

— В том-то и соль, что как раз надо много… Должен я знать, уметь многое! Наш аул в песках, вдали от больших дорог, пески на десятки километров вокруг… Мой прадед был чабаном, дед тоже, и отец чабан, братья чабаны. А я приеду — обученный в городе строитель! Других сам обучать смогу — таких вот, как ты…

Здесь на высоте в порывах тугого ветра голос Арслана как бы звенел, подобно натянутой струне, и не оттого ли ощущал я в нем особую приподнятость, даже торжественность?

Продолжал Арслан:

— Представляешь, какие мы там, у нас в ауле, дома поставим, какие фермы, какой клуб построим! Никому не снилось даже, что такое будет в нашем ауле… — А закончил он почти буднично: — У тебя, понимаю, свое. Но я поражаюсь тем людям, которые с девяти утра до шести вечера в конторе сидят, уткнувшись в бумаги… Пусть они так, сами по себе, а я — как я хочу. Ну-ка давай еще пять-шесть ведер раствора поднимем сюда!..

Что ж, в самом деле так, думал я, наполняя ведра цементным раствором, — у каждого в жизни своя жизненная дорога. И оттого, что их, этих дорог, много, множество, люди, как и их деятельность, интересны своей непохожестью. И сама жизнь ведь, как огромный неповторимый ковер, бывает соткана из тысяч, миллионов характеров, из миллионов разнообразных полезных человеческих деяний!

Качались, плыли над нами, задевая, казалось, облака, могучие стрелы башенных кранов. Ими управляли девушки. Мне было удивительно, как они не боятся на такой вот высоте в качающихся, будто корабли на волнах, кабинах? Никак не мог представить на их месте кого-либо из девушек нашего аула… А если бы Ягшылык, в длинном национальном платье (у нас его называют „кетени“), кричала оттуда, сверху, из кабины: „Эй, Солтан, прими кирпич!“?

Очень часто вспоминаю я ее…

И сейчас вообразил я работающей под синим куполом неба… Но к действительности вернули меня слова Ислама:

— Солтан, ты слушаешь?

— Да-да!

— Кирпичи, говорю, стали поступать не лучшего качества. Иные крошатся в пальцах. А чуть ударишь — напополам!.. Или плохо массу перемешивают, или обжиг идет с нарушениями режима. Перекаливают в печи, то ли, наоборот, недодерживают…

— Вижу, — согласился я. — Те, что посветлее, крепче, а совсем красные кирпичи — слабые.

— Мало видеть! Тебя ж в „Комсомольский прожектор“ участка ввели?

— Так…

— Чего ж вы, прожектористы, ушами хлопаете, глазами моргаете?

Я не совсем еще понимал, куда клонит Ислам…

— У вас когда заседание?

— Как раз сегодня после работы собираемся…

— Вот и договоритесь: вы, наши прожектористы, поедете на кирпичный завод и ихним прожектористам…

— Правильно! — вскричал я. — Молодец, Ислам! И там, на заводе…

— Там разберетесь, почему на стройплощадку поступает от них брак!