Я сидел, уставившись вдаль, пока моя задница не промокла насквозь и не начала неметь. Только когда солнце начало садиться, я встал, переставляя ноги, и спустился с горы к своему грузовику.
Как только оказался за рулём и закрыл дверь, тишина обрушилась на меня, будто крышка гроба.
Всё. Конец.
Следующий раз, когда появится зацепка или наводка на Кормака, я не побегу за ней.
Поэтому я завел машину и нажал на педаль газа, не отрывая взгляда от дороги, за стеклом которой проносились горы и деревья.
С каждым километром давление в груди ослабевало, но лишь когда я въехал в Куинси, мои плечи расслабились. И только припарковавшись у «Кофе у Иденов», я смог вдохнуть по-настоящему глубоко.
Лайла была внутри. Она стояла спиной к окну, прислонившись бедром к стойке. Её волосы были собраны в хвост, шёлковистые пряди спускались по спине.
Блять, как мне будет не хватать этих волос, рассыпавшихся по моей груди, когда мы спали.
Она разговаривала с Кристал, которая возилась с кофемашиной. Лайла оттолкнулась от стойки, улыбаясь, и скрылась в кухне.
Я выбрался из машины и зашёл внутрь, не останавливаясь у стойки.
— Э-э...
Кристал посмотрела на меня круглыми глазами, но я проигнорировал её и направился прямо на кухню.
Когда вошёл, Лайла подняла голову от большого стального стола в центре комнаты. Ее лицо сияло, как суперлуние на фоне чернильного ночного неба.
— Привет.
Да, я тоже победил.
Я пересёк кухню, взял её лицо в свои руки.
— Всё в порядке?...
Я накрыл её губы поцелуем.
Ей понадобилась секунда, чтобы расслабиться, но потом её руки схватили лацканы моего пальто, и она встала на цыпочки.
Я провёл языком по краю её губ, требуя доступа, и, когда она открылась для меня, я жадно вкусил каждую сладкую часть её рта.
Она тихо застонала, прижимаясь ко мне сильнее. Её руки скользнули вниз, обвели грудь, прошлись вдоль рёбер и замерли на моей спине, затем опустились к поясу брюк. Она сунула ладони в задние карманы и сжала мою задницу так крепко, что я отрывисто вдохнул, продолжая целовать уголок её губ.
Мы целовались так, словно были в ее спальне, а не на кухне. Мы целовались так, словно завтрашнего дня не было, посасывая и облизывая, пока наши губы не распухли и не стали влажными. Пока она не перестала дышать, а я не стал твердым, как камень, изнывая от желания почувствовать ее пульсацию вокруг моего члена.
Я оторвался от нее, тяжело дыша, и утонул в ее сапфировых глазах.
— Привет, Блу.
Моя Блу. Ещё ненадолго.
— Привет, — прошептала она.
Я прижался своим лбом к её.
— Трудно будет уйти от тебя.
Её глаза закрылись, и она тихо вздохнула.
— Трудно будет смотреть, как ты уходишь.