– Постараюсь!
«Осталось десять секунд», – неумолимо отсчитал голос.
– Когда устроишься, сообщи электронный адрес!
– Обязательно!
– Счастливого пути! Не волнуйся!
– Спасибо, по…
Холодно щёлкнуло: «Время истекло».
Экран погас, проглотив последнее слово, как обычно, самое важное, приберегаемое под конец, и которое всегда остаётся невысказанным, за что коришь себя всю оставшуюся жизнь. Сколько возможностей упущено за годы совместной жизни, сколько шансов предоставлено, чтобы быть щедрым на ласку, добрым на слово, умным на прощение, внимательным к мелочам – собственные ошибки начинаешь осознавать, когда пустеет вокруг тебя Земля.
…На следующий день телевизионные каналы прервали передачи для экстренного выпуска новостей с космодрома на мысе Канаверал.
«Через сорок секунд после старта космического корабля „Аргонавт“ ракета-носитель разорвалась в воздухе. Все, находившиеся на борту – двести пассажиров и пятнадцать членов экипажа погибли. Фрагменты космического корабля в радиусе сорока миль разбросаны по акватории Атлантического океана…»
Я в это время находился в лингвистическом учебном центре. В перерыве между классами, в многократно прокручиваемом репортаже, увидел кадры трагедии. Очередь на посадку, в которой безуспешно пытался разглядеть Лизино лицо, старт космического корабля, и – яркая вспышка, после которой ракета рассыпалась сотнями брызг. Зрители оцепенели, потрясённые катастрофой. Воцарилось зловещее молчание. Последнее, что я запомнил: траурный голос диктора, гробовую тишину в зале, и резкую боль в груди, после которой в беспамятстве повалился на пол. «Скорая помощь», вызванная сотрудниками учебного центра, отвезла меня в госпиталь. Врачи установили диагноз – закупорка сосудов, обширный инфаркт, осложнённый проблемами, о которых ранее не догадывался. Всё плохое случается обычно внезапно. Удар наносится исподтишка.
Глава XXIV
Каролина
Операция на сердце. Реабилитационный период. После выписки из госпиталя офис социального страхования предоставил помощницу на восемь часов в день, пять дней в неделю, русоволосую польку. В её обязанности входила покупка продуктов, приготовление еды, уборка квартиры, сопровождение на прогулках и визитах к врачу.
Каролина, так звали помощницу, на голландском языке знала слов пятьдесят, запас английских слов, думаю, составлял две-три сотни. Акцент её был ужасным. Она путалась в формах глаголов, и я прилагал немало усилий, пробуя понять, о чём она говорит. Трудность общения с лихвой восполнялась теплотой и сердечностью. Выглядела она лет на сорок. У каждого эмигранта, вынужденного покинуть Родину, своя безрадостная история, и я не спрашивал Каролину, как она оказалась в Нидерландах и получила право на работу.
К тяжелобольным или пожилым нидерландцам «полунемую» сиделку не подпустили. Общались мы на английском. Когда возникали трудности, прибегали к электронному переводчику. Понемногу Каролина научилась меня понимать. Ученицей оказалась она прилежной – английский язык схватывала на лету.
Постепенно дела пошли на поправку. Я почувствовал, что могу самостоятельно совершать длительные прогулки. Ключ, переданный Питером Робинсоном, как и дух авантюры, нежданно проснувшийся, манил в Швейцарию. После смерти родителей, умерших почти одновременно, за год до рождения Ханны, трагической гибели Лизы, двух арестов, тюремного заключения, операции на сердце – перечисления ударов судьбы хватит на две жизни – я хладнокровно глядел в глаза смерти и ничего не боялся.
«Как хотел бы я оказаться с Лизой на одном космическом корабле и в свободном полёте раствориться над неблагодарной планетой», всматриваясь в прошлое, накручивал я сам себя. Мной овладела апатия, безразличие, отсутствие житейских планов, заставляющих мозг трудиться. Лишь сильный эмоциональный шок мог бы оторвать вялое тело от дивана и встряхнуть мозговые извилины. Невидимая глазу ниточка связывала швейцарский банк с прежней жизнью. После гибели Лизы в душе образовался вакуум, и уже не пугал риск обнаружить в банковском сейфе ящик Пандоры.
Ответственность за детей удерживает от сомнительных предприятий, но Ханна жила по ту сторону океана, с родителями Лизы, оберегавшими внучку от пагубного влияния. Сдерживающий рычаг отсутствовал. Дорога в Америку закрыта, шансы увидеть дочь – микроскопические. Усилиями опекунов девочка убеждена, что у неё нет биологического отца. Есть «мама Лиза» и «мама Хелен». Наверняка, при содействии властей, идущих навстречу радужным семьям, взявшим на воспитание неполноценных детей-сирот дошкольного возраста, бабушки сделали ей медицинский сертификат, подтверждающий, что она родилась от суррогатной матери, Лизы Конде, погибшей в космической катастрофе…
Время подводить жизненные итоги. Вывод неутешителен: родственников не осталось. Не приобрёл близких друзей, готовых пойти за тобой в полымя. Если случится трагедия, горевать будет некому. Как и хоронить. Мигель, видать, утешился и нашёл свою половину. Во всяком случае, Энтони его имя не упоминает, а сам он признаков жизни не подаёт. Риск оправдан, даже если Робинсон приготовил в Лозанне каверзную ловушку и опрыскал содержимое ячейки долгодействующим, нераспознаваемым ядом, от прикосновения к которому наступает быстрая смерть. Приключения освежают мозги. В дорогу в поисках стимула бытия! Благо, статус политического беженца позволяет беспрепятственно пересекать границы любой европейской страны. Незнание немецкого языка, на котором говорит большинство населения Швейцарии, не затруднит путешествие. Английский язык, как и язык доллара, международный. А с электронным переводчиком хоть с инопланетянами разговаривай. Взвешивая плюсы и минусы, бесповоротно настраиваясь на поездку и решительно передумывая, опасаясь оказаться в одиночестве в критическую минуту, я пришёл к выводу, что нужен верный попутчик.
Письмо из офиса социального страхования подстегнуло принять решение. На двух языках, голландском и английском, на обратной стороне письма, – мистера Маркуса проинформировали, что государственная помощь не бесконечна, и с понедельника визиты Каролины заканчиваются. Если мистер Маркус не согласен с заключением врачей, считающих, что он в состоянии самостоятельно себя обслуживать, ему следует обратиться с жалобой в надзорную инстанцию – в письме указывались почтовый и электронный адрес ведомства, принимающего апелляцию. Письмо получил во вторник, подсчитал, что Каролине осталось работать со мной три дня. Утром, вскоре после её прихода, понимая, что предстоят длительные уговоры, осторожно спросил:
– Каролина, могу ли попросить вас отправиться со мной в маленькое путешествие? Все расходы беру на себя.
Она удивилась и вежливо отказала.
– Менеджер сообщил, что с понедельника я перехожу к другому клиенту.
– Разговор о трёх днях, не более. Выезд завтра, возвращение в субботу. Или в воскресенье. Как получится. Разочарованы вы не будете. Скорее наоборот. Вы согласны?
Она сжала губы. Недовольная гримаса исказила рот, готовый сказать «нет», но женское любопытство взяло вверх, и она поинтересовалась:
– А куда?
– В Швейцарию.
Каролина вытаращила глаза и изумлённо переспросила:
– В Швейцарию?
– Мне нужна ваша помощь, – взмолился, сложив у груди ладони. – Одному мне не справиться. Утомительная дорога… Я ведь после болезни.