– Ни мы, ни Ханна не имеем здесь будущего. Что ждёт её, когда она вырастет и станет такой, как мы? Прятанье по углам? Страх разоблачения, который всюду будет её преследовать? Посмотри вокруг. Уже появились проблески послаблений, надежда на смягчение законодательства, младшим епископом лос-анджелесской епархии Епископальной церкви избрана женщина, заявившая о своей нетрадиционной ориентации, и Объединение англиканских церквей после долгих споров признало её брак с мужчиной. Вдруг, как по взмаху волшебной палочки, всё рухнуло. Гетеро – злейший враг Америки. Жить в такой атмосфере – пытка.
– Что ты предлагаешь? У нас есть только один выбор – стать такими же, как они.
– У тебя получилось? Скажи честно. Смотри мне в глаза.
– Если честно, нет. Я стараюсь.
– Не старайся. Не получится. Ты – из другого теста.
– Что ты предлагаешь? – нервно переспросил бывший гражданский муж. – Ты так и не ответила.
– Эмиграция.
– Эмиграция? Ты серьёзно?
– Мне не до шуток. Я понимаю, у тебя здесь работа, родительские могилы. Тяжело всё бросить и начать жизнь с чистого листа. Особенно тяжело, когда чистого листа нет, никогда не было, и ты даже не знаешь, как он выглядит наяву, белый, никем не замаранный лист. Но другого выхода нет. Я хочу получить завещание Джейкоба. Оно позволит эмигрировать туда, где мы сможем, не опасаясь ничьих глаз, любить друг друга и воспитывать нашу дочь. Для этого мне нужен Мартин. Я должна найти завещание, – твёрдо произнесла Лиза. – Ты готов ехать с нами? – напрямую спросила она, замолкла и в ожидание ответа нетерпеливо покусывала нижнюю губу.
– Я не думал об этом.
– Никто раньше не думал. Но посмотри, что творится вокруг. Открой глаза.
– А куда ехать? Некуда.
Лиза почувствовала колебания, и нежно взяла меня под руку. Голос её смягчился:
– Нидерланды – единственная подлинно демократическая страна – закрыта для иммигрантов. Но есть принадлежащие ей острова, Нидерландские Антилы.
– Впервые слышу.
– До нынешнего времени я также мало о них знала. Пока Хелен и Даниэл туда не уехали.
– С Виктором?!
– Да.
– Могли бы попрощаться. – Чувство горечи и обиды захлестнуло горло. Растерянно, дрогнувшим голосом пояснил. – Виктор, как сын мне.
– Не могли, – спокойно ответила Лиза. – Они уезжали в тайне. Купили два отдельных круиза по Карибскому морю, с пятидневным отдыхом на Кубе. На Кюрасао сошли втроём на берег и на корабль не вернулись.
– Но ты-то знала о подготовке к отъезду?!
– Не только знала, но чем могла, помогала. До самой последней минуты играла роль преданной супруги. Мы до сих пор продолжаем игру – переписываемся. Хелен как бы в длительном отпуске. В письмах описывает быт, нравы и островные законы. Подготавливает нас к жизни на Антилах.
– М-да… Сказать нечего. Новость подобна землетрясению.
Лиза быстро заговорила.
– На принадлежащие Нидерландам Антильские острова распространяются законы метрополии. Работы на Антилах нет, но отцовские миллионы позволят нам купить дом и безбедно жить там до конца наших дней. Соглашайся, – потребовала Лиза, – самое правильное решение принимается тогда, когда выбор исчерпан.
– Почему сейчас?
– Сперва дай ответ.
– Ты прямо с ножом к горлу.
– Прости. Но времени в обрез. Завтра тебя ждёт свидание с Мартином. Предварительно, я с ним договорилась.
– Ну, ты даёшь! – восхитился я самоуверенностью Лизы. – Ты была убеждена, что я соглашусь?