— Я в безопасном месте, — говорю я ей. — А как же «Мессеро»? Они все еще говорят о том, чтобы выдать тебя за них замуж?
— Я помолвлена.
Мой желудок опускается. — Нет.
— К Рафаэлю. Контракт уже подписан, но дата еще не установлена.
Отчаяние ощущается как холодная струйка по моей спине. — Как он?
— Я действительно не знаю. Мы встретились однажды на том ужине, о котором я тебе рассказывала. Он был холоден и не заинтересован. Я не думала, что он хотел меня, но после того, как ты сбежала, папа как-то это устроил.
Я подношу ладонь ко лбу. — Мне очень жаль, Джем.
— Я в порядке. Мама всегда говорила, что это произойдет. Конечно, Клео уже заявила, что, если ей не понравится ее будущий муж, она застрелит его, как ты.
Я весело вздыхаю. — Она бы хотела, не так ли?
— Я сказала ей, что ей лучше прицелиться.
По моим рукам бегут мурашки. — Что ты имеешь в виду?
— Лазаро выжил. Ты знаешь, что это правильно?
Внезапно я чувствую легкое головокружение. Я качаюсь на мгновение, прежде чем две руки поддерживают меня за талию.
— Садись, — говорит Дамиано, подводя меня к стулу.
— Я не знала, — шепчу я в трубку.
— Зачем ты это сделала, Вэл?
Нет времени на долгие объяснения. Я закрыла глаза.
— Папа приказал Лазаро схватить и причинить вред невинной девушке, поэтому я помогла ей сбежать. Мы с ней побежали вместе. Сейчас я в безопасности, но я не могу сказать тебе, где я.
— Я не понимаю, — говорит Джемма. — Папа не стал бы просить Лазаро причинить вред какой-нибудь случайной девушке. Это не имеет смысла.
— Он хотел, и он сделал. Клянусь своей жизнью, что он заказал это. Я не могла позволить Лазаро сделать это.
На другом конце долгое молчание. — Ты уверена? Тебя кто-то заставляет это говорить?
Я слышу скептицизм в ее голосе. Она верна нашему отцу и настороже, но мне нужно, чтобы она мне поверила.
— Лазаро оскорблял меня, — выдавливаю я. — Он заставлял меня делать ужасные, ужасные вещи. Он злой, и папа знает, но он все равно выдал меня за него замуж. У нас есть поговорка о том, что папа всегда ставит во главу угла нашу безопасность? Это ложь. Единственное, что папа ставит во главу угла, — это сила.
Рука Дамиано впивается в мою рубашку.
— Три минуты, Вэл, — шепчет он.
— Почему ты ничего не сказала? — спрашивает Джемма. Ее голос дрожит, и я думаю, что она плачет.
— Я не могла. Послушай меня, однажды я тебе все расскажу, но сейчас у нас нет времени. Мне нужна твоя помощь.
Давай, Джем. Пожалуйста, дай мне спасательный круг.
— Хорошо. Что тебе нужно?
Нет времени чувствовать облегчение. — В тот день на девичнике Белинды ты сказала мне, что с папой что-то происходит. Он усилил все меры безопасности. Что-нибудь еще произошло с тех пор? Ты знаешь, о чем он беспокоился?