Через пятнадцать минут она вышла в полной готовности. Он тоже был уже более или менее одет. Она подошла к нему, обняла, прижалась щекой к его щеке и тихонько прошептала прямо в ухо:
— На какой-нибудь следующей конференции увидимся, ладно? Держите меня в курсе своих перемещений, хорошо? А я как-нибудь подстроюсь. Если вы, конечно, не против. Мне было очень хорошо...
Он так же тихо ответил:
— Конечно, не против. И про мои перемещения все будешь знать. Так что легко ты от меня теперь не отделаешься. Стариков обижать нельзя.
— И этому меня мама тоже учила. Обещаю — не буду!
Она лизнула его в ухо, отодвинулась, махнула смуглой рукой и исчезла за дверью. Красивая, деловая, успешная и такая молодая... Бывает же...
Он бестолково побродил по комнате, поднял с пола покрывало, постоял у окна, включил телевизионные новости, хотя особо и не вслушивался в то, что говорили с экрана. Потом взгляд его упал на так и не распакованную коробочку с нэцке. Он сел за стол спиной к окну, аккуратно развязал затейливый бантик, вынул из коробочки синий бархатный кисет, ослабил узелок, достал из него два таких же синих кисетика поменьше, а потом из каждого вытащил фигурку, завернутую в пухлую мягкую обертку, освободил их от упаковки и поставил перед собой.
Неожиданный последний луч вечернего солнца ударился об огромное окно небоскреба напротив и отскочил точно на его стол. И в недолгом свете этого луча он отчетливо увидел, что крошечные школьники по-прежнему толкаются над книгой и ни до чего больше им дела нет, а вот старичок с рыбой за спиной совсем молодо ему улыбнулся и даже, кажется, подмигнул...
2006 г.