– Мне нравится. Будешь подсказывать дорогу, – Он протянул Диллону указания Джулии, как доехать до места.
– Это мамин почерк.
– Да, она тоже мне помогла. Итак, скажи мне, Диллон, – начал он, прежде чем мальчик успел спросить, с чем она ему помогает, – кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
– Владельцем ранчо, как и сейчас. Нет ничего лучше. Работать с животными, особенно с лошадьми. И можно что-нибудь посадить.
– Ранчо, наверное, требует много труда.
– Да, но все равно здорово. Весной и летом мы нанимаем помощников, когда необходимо, но в основном работаем втроем: я, мама и бабушка. В конце дороги вы поверните налево и езжайте в сторону Монтерея.
– Понял. Ты сказал, особенно с лошадьми. Ты ездишь верхом?
– Конечно. Нет ничего лучше. И я знаю, как их тренировать. Я видел фильм, в котором вы снимались, вы там играли стрелка, который стал владельцем ранчо.
– А, «На пороге искупления».
– Да, точно. Вам нужно снова повернуть налево и ехать по дороге, которая поднимается в гору. Вы хорошо держались на лошади. Мама разрешила мне взять напрокат DVD с этим фильмом, в котором снялись вы с сыном, отцом и Кейт. Мы посмотрели его вчера, потому что сегодня нет школы. Вы все говорили с акцентом, даже она. Это было странно.
Хью рассмеялся и повернул.
– Я имел в виду, что это было странно для меня, я думаю, потому, что через некоторое время я вроде как забыл, кто вы все такие, и стало казаться, будто вы были людьми из этого фильма. На следующем повороте налево.
Притормозив, Хью окинул Диллона долгим взглядом.
– Ты только что сделал нам всем величайший комплимент.
Было приятно это сознавать, хотя он не совсем понимал, в чем именно заключался комплимент.
– А быть кинозвездой – это весело?
– Не всегда, но быть актером здорово.
Диллон не был уверен, что понимает, в чем разница, но спрашивать казалось невежливым. Его мама ненавидела грубость.
– Мама говорит, что нам нужен синий дом слева с большим гаражом.
– Тогда мы, похоже, на месте.
Хью въехал на подъездную дорожку за фургоном, если точнее – грузовиком.
– Спасибо, что согласился поехать со мной.
– Да не за что. Иначе мама или бабушка точно заставили бы меня убираться в комнате.
– Умный мальчик, – пробормотал Хью, когда они вышли.
Перед голубым домом на короткой лужайке стояло колесо обозрения. С угла карниза свисал скворечник, а в окне сидел огромный полосатый кот, которому, казалось, было скучно от одной только мысли о компании.
Хью постучал в дверь, и изнутри донесся лай. В окне зевнул кот. Дверь открыли почти сразу. Диллон увидел женщину старше матери, но моложе бабушки, с короткими каштановыми волосами, очень красными губами и очень розовыми щеками. Она прижала руку к груди поверх многоцветной рубашки, которая, по его мнению, была слишком модной для субботнего утра.
Она сказала, почти пропищала:
– О, Хью Салливан! Я просто не могу поверить – я так… Входите, входите. Меня зовут Лори Гринспен. Я… польщена.
Хью сказал ей что-то вежливое, взяв за руку, но Диллон не обратил на это особого внимания. Потому что теперь он стал кинозвездой. Люди, или, во всяком случае, некоторые из них, с ума сходят по кинозвездам. Он предположил, что актерство – это и правда классная работа.
– А ты сын Джулии.