Я схватил сумку с бельем, и мы с Гарри пошли в бытовые помещения отеля. Он без умолку болтал о своем дипломе, и отвлечься было очень кстати. Загрузив белье и полотенца в стиральные машины, мы вернулись на яхту, и, как всегда, Гарри поднялся на борт и просмотрел отчеты с данными, которые хотел получить. На самом деле все было просто — бортовое навигационное оборудование вело записи вдоль всего намеченного курса. Гарри мог просто скачать нужный отчет и сохранить его в своем учебном разделе в Google на телефоне.
Это заняло около двадцати минут, и парнишка вернулся за свой рабочий стол еще до окончания обеденного перерыва.
Я взял разрешение, которое он мне дал, и поплыл к пристани Порт-Дугласа. Я откачал насосом и прочистил все канализационно-сливные трубы, заправился, и оставалось только подождать тридцать минут, пока доставка продуктов прибудет на пристань. Я вернулся на курорт, пришвартовался и, к тому времени, как солнце начало клониться к закату, уже забрал белье из прачечной и заправил кровати.
Я довольно часто останавливался на ночлег на курорте. Я владел частным чартером, ориентированным на ЛГБТ, а «Черепашья Бухта» был отелем для геев, поэтому она чаще всего значилась в списке остановок в пути. Так я познакомился с Гарри, и меня пригласили пообедать в ресторане, хотя я не являлся гостем отеля. Позволить кому-то другому готовить для меня — приятное разнообразие, поэтому я каждый раз принимал их предложение.
Я подождал, пока село солнце, принял душ и побрел к ресторану. У бассейна горел свет, в баре было много народу, играла музыка, и люди танцевали.
Я намерено заставил себя не думать о Стюарте, о том, что он делал или что делали с ним прямо сейчас.
Меня это не касалось.
Он не был моим… кем-то. Он был моим клиентом.
На самом деле, пока он находился вне моей яхты эти двадцать четыре часа, то даже и клиентом не являлся. Он был мне никем.
Понимание этого ощущалось как покалывание по всей коже. Неудобно, даже больно и чертовски неприятно. Этого не должно было случиться. К тому времени, когда я сел за столик на одного в ресторане, у меня пропал аппетит, и вместо того, чтобы заказать огромный стейк, я остановился на блюде из морепродуктов на гриле и даже заставил себя его проглотить.
Это была ужасно плохая идея.
Все это. Вести себя со Стюартом на яхте, как будто мы любовники, так глупо и непрофессионально. Но теперь находиться здесь, в этом клубе, одному, было намного хуже. Однако стало совершенно очевидно, что всему, что есть между нами, пора положить конец. Если, по возвращении завтра на борт, Стюарт первым не скажет мне, что дальнейшая связь невозможна, то это сделаю я.
Я заплатил за ужин и как раз собирался уходить, когда ко мне подошел парень. Он был немного старше меня и явно нервничал.
— Ты здесь один? — спросил он.
Мое сердце упало. Я не хотел обижать парня, так как он явно вышел из своей зоны комфорта, чтобы подойти ко мне.
— Да, — согласился я, выходя на улицу, — но формально я остановился здесь не для развлечения. Я здесь по работе.
Он погрустнел.
— Оу.
— Но я польщен, — одарил я его улыбкой. Я кивнул в сторону бара. — Судя по всему, там устраивается небольшая вечеринка.
— Да, не уверен, что это моя тема. — Он нахмурился и отступил на шаг. — В любом случае, спасибо.
— Эй, погоди, — сказал я. — Давай я провожу тебя до бара. Когда идёшь не один, всегда чуть менее боязно.
Наконец он улыбнулся:
— Это очень мило с твоей стороны. Я Дэвид.
— Привет, Дэвид, — сказал я, и мы направились к бару. — Меня зовут Фостер.
Дэвид вкратце рассказал мне о том, что прилетел из Мельбурна, но все, о чем я мог думать, пока мы шли, было: «Пожалуйста, не позволяйте мне увидеть Стюарта». Потому что я не был уверен, что буду делать, если увижу. Что, если он танцует с другим парнем? Целует его? Смеется с ним?
А затем я подумал: «А что, если я его не увижу?»
Боже, я даже не знал какой из вариантов худший.
Я оглядел толпу у бара и нигде Стюарта не увидел. Да уж, это было определенно хуже.
Я убедился, что Дэвид освоился и заказал себе выпивку, и даже указал ему на другого парня, который там тоже был один. Когда Дэвид посмотрел в его сторону, тот улыбнулся, так что я похлопал нового знакомого по плечу и пошел своей дорогой.
Я чувствовал, как все сжалось в груди, а внутренности скрутило узлом. Это было просто нелепо. Я знал Стюарта всего лишь гребаную неделю. Одну. Долбаную. Неделю. И теперь я злился, что позволил себе, Фостеру чертову Найту, привязаться к тому, чего не мог иметь.