— Я подстроюсь.
И он сумел подстроиться. Мы лениво начали на палубе, растянувшись на солнышке, чтобы обсохнуть, что привело к прикосновениям, к поцелуям и к тому, что я забрался сверху на Фостера, потираясь об него. Мне уже было все равно, увидят ли нас проходящие мимо лодки; у меня были более насущные потребности.
Поэтому Фостер отвел меня в мою комнату, положил на кровать, но я был так возбужден, что кончил, как только он вошел в меня.
Остаток дня прошел так, как я и планировал. Мы кормили друг друга фруктами, слизывали сок с подбородков и губ, дремали в объятиях друг друга, еще раз поплавали, приготовили ужин и снова занимались сексом. И я заснул в объятиях Фостера на своей смятой постели, измученный и насытившийся. И, впервые за долгое время, счастливый.
***
Последующие два дня прошли практически так же. Мы проплыли вокруг рифа Гастингс до рифа Язычок, затем двинулись на восток, к рифу Опал, а когда останавливались, то плавали, ныряли с масками и трубками, нежились на солнышке, целовались и занимались необыкновенным, невероятным сексом.
Погода стояла прекрасная. Синее небо, спокойные воды, переливающиеся всеми оттенками голубого: лазурным, бирюзовым, аквамариновым и зеленовато-синим. Палящее солнце, невероятная еда, задорная текила и Фостер… ну, он был просто удивительным.
Мы говорили обо всем — от финансов и мировой экономики до окружающей среды и детских мечтаний о том, кем хотели бы стать, когда вырастем. Мы делились историями о первых поцелуях, первом сексе, неудачных стрижках и самых счастливых детских воспоминаниях.
Нам было комфортно находиться рядом и вместе. Если бы меня изолировали с кем-то другим, я бы, наверное, сошел с ума, запертый на четырнадцатиметровой яхте. Но с Фостером мы легко перемещались по этому пространству, брали тайм-аут, когда нам было нужно, включая прикосновения и поцелуи украдкой.
Фостер научил меня вязать морские узлы, делать заправку для салата, понимать сигналы рук, когда мы ныряем с маской и трубкой, и он учил меня в постели.
— Как ты думаешь, если мы уплывем, кто-нибудь заметит? — спросил я.
Мы бездельничали на палубе, греясь на солнышке. Фостер был одет в шорты для серфинга, а я в свои белые плавки; моя голова лежала на его бедре, и Фостер зарылся пальцами мне в волосы, нежно и расслабленно потягивая пряди, заставляя хотеть никогда и никуда не двигаться.
Он усмехнулся:
— Э-эм, да. Почти уверен, что так и будет. У тебя ведь на завтра заказан номер в «Черепашьей бухте», не так ли?
— «Черепашья Бухта»?
— Да, курорт для геев, — напомнил он мне. — Уверен, что так написано в моем журнале. Я должен высадить тебя там на ночь.
— Тьфу. Совсем забыл. — Я вздохнул. Отель «Черепашья Бухта»…
Однако Фостер был прав. У меня забронирована ночь в отеле. Турагентство рекомендовало разделить путешествия под парусом на две части. Это позволило бы некоторое время постоять на твердой земле и дало Фостеру возможность пополнить запасы продовольствия и воды. Эксклюзивный гей-курорт, где одежда не обязательна. Изначально я забронировал его, потому что должен был находиться там с Джейсоном, и план состоял в том, чтобы, возможно, найти другую пару, которая присоединится к нам.
Но теперь этого точно не случится, а тут еще Фостер и я…
Я не хотел находиться один на гей-курорте. Я определенно не хотел связываться с каким-то случайным парнем, учитывая, что у меня было более чем достаточно секса с Фостером, чтобы чувствовать себя счастливым.
Я вздохнул, не совсем понимая, как к этому отношусь, хотя мало что мог с этим поделать. Номер забронирован и оплачен, и Фостеру нужно было, чтобы я покинул яхту для того, чтобы он разобрался со своими делами. И это была всего лишь одна ночь.
— В чем дело? — спросил Фостер.
Я повернул голову, прижавшись ухом к нежной коже его живота, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Мне обязательно туда ехать?
— Ты не хочешь совершить покупки? Заняться чем-то другим?
Я посмотрел на него так, словно он сошел с ума.
— Стало быть, нет.
— Я организовал доставку продуктов и обычно провожу уборку на яхте.
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
Он старался не улыбаться.