— Не забудь купить побольше лимонов.
Он прочистил горло, стараясь не улыбаться.
— И лаймов.
Теперь я прыснул от смеха. Я слегка толкнул его ногу своей.
— Если ты хочешь разбавить свой тако одним или двумя шотами текилы, я с радостью погружусь в океан, чтобы добыть тебе соль для слизывания.
Он улыбнулся, но слегка покачал головой.
— Нельзя плавать сразу после еды.
— Личная безопасность на воде.
— Ну, они все личные.
Он взял мою тарелку.
— Я уберусь после обеда. А ты отдохни. — И, спускаясь по лестнице, крикнул: — И ты не сможешь плавать в этих шортах.
Когда Фостер вернулся, я лежал на скамейке, а шорты висели на штурвале. Красные трусы от Кельвина Кляйна вполне сошли бы за плавки для любой проплывающей мимо лодки. Фостер внезапно установился, увидев меня, но вскоре улыбнулся.
— Я не это имел в виду.
Я прикрыл глаза от солнца.
— Но ты не возражаешь.
— Хм-м, — пробормотал он. Я чувствовал его взгляд на себе, будто теплые пальцы вместо солнца. — Если мы собираемся плавать или нырять, мне понадобится помощь с нанесением солнцезащитного крема.
Я открыл глаза, и точно, Фостер стоял и смотрел на меня в упор, держа крем в руке.
— Мы должны соблюдать правила пребывания на солнце, не так ли?
Он хитро улыбнулся мне.
— Конечно, должны.
Он бросил мне тюбик и снял рубашку, положив ее поверх моих шорт на штурвал. Я многозначительно посмотрел на его шорты.
— И ты тоже не сможешь плавать в них.
Он усмехнулся и, удивив меня, расстегнул пуговицу и молнию и стянул шорты вниз. Переступив через них, остался стоять в одних черных трусах. Его выпуклость была плотно обтянута материалом; и, похоже, он был более загорелым в местах, что были прикрыты одеждой постоянно.
— Полагаю, ты загораешь обнаженным.
Он засмеялся.
— Не тогда, когда у меня клиенты на борту.
— Значит, если я ненадолго отправлюсь поплавать, ты разденешься догола и ляжешь загорать на палубу?
Он фыркнул от смеха и посмотрел на ближайшую лодку.
— Уверен, есть законы, запрещающие это.
— Нет законов, запрещающих находиться обнаженным на территории частной собственности.