Барбара кивнула. В её планы не входило нарочно изображать сумасшедшую, чтобы избежать тюремного заключения. Но и отказываться от своих слов она не собиралась. Пусть пан Тесарж слушает, как всё было, и сам решает, кто перед ним: здоровый человек или душевнобольная.
– Итак. Я предлагаю выстроить хронологию событий, – сказал Рудольф. – Вчера утром ты не вышла на работу. Почему?
– Потому что накануне увидела, что моя мама изрисовала защитными рунами антикварные бочки пана Гесса. Я знала, что меня уволят. Да ещё и вызовут полицию из-за порчи имущества.
– Зачем твоя мать это сделала? Вы поссорились?
– Нет, – сказала Барбара.
Она хотела добавить: «Ты же знаешь мою мать!» – но в последний момент осеклась. Возможно, психиатр знал, что она знакома с детективом, а может, и нет. Не хватало ещё, чтобы Рудольфа сочли заинтересованным лицом и отстранили от расследования!
– Тогда зачем фрау Вернер совершила такой странный поступок?
– Она практикующая колдунья и просто пыталась защитить меня. К тому же маме не нравилось то, что я работаю официанткой.
– Защитные руны? От чего она пыталась вас защитить? – встрял в разговор пан Тесарж.
Барбара замялась. Она понимала, что весь дальнейший рассказ, скорее всего, приведёт к тому, что её отправят в психушку. Тем не менее она не видела смысла врать.
– Сколько себя помню, мы постоянно переезжали. Мама очень боялась моего отца, говорила, что он занимается чёрным колдовством и хочет воспитать из меня злую ведьму.
Рудольф и пан Тесарж разом сделали у себя какие-то пометки.
– Ты знаешь своего отца? – уточнил Рудольф. – Кто он и где живёт?
– Нет. Мама даже имя его называть отказывалась, – покачала головой Барбара. – И наверное, правильно делала. Лучше не упоминать имя колдуна, который тебя ищет.
– По всему выходит, что у нас тут дочка Волан-де-Морта… – пробормотал Рудольф. – Ладно, личность отца мы установим, а сейчас давай вернёмся к вчерашним событиям. Ты не вышла на работу. Что произошло дальше?
– Мы поссорились с мамой. Я разозлилась из-за того, что она натворила в «Хмельном гусе», и сказала, что хочу съехать. Что мне уже… – Барбара остановилась на полуслове и вытаращилась на щель под металлической дверью. Оттуда сочился густой белый дым, хотя запаха гари она не чувствовала…
– Фройляйн? – Психиатр оторвался от своих записей. – С вами всё в порядке?
– Дым.
– Что вы хотите этим… – начал было пан Тесарж, но Барбара не дала договорить.
– Я хочу сказать, что вижу дым! – Длина цепочки, соединявшей стальные браслеты, не позволяла нормально жестикулировать, поэтому Барбара просто выгнула запястье и пальцем указала на дверь.
Оба мужчины разом оглянулись.
– Что за чёрт? – сказал Рудольф, поднимаясь со стула.
– Странно, запаха нет… – пробормотал психиатр. – И почему не сработала сигнализация?
Барбара потянула носом, но ощутила только запах рвоты, несколько капель которой попали на пижаму. По спине прошёл холодок, руки покрылись гусиной кожей. Именно так, в клубах дыма, Шарманщик явился в квартиру фрау Вернер.
«Не может быть, – подумала Барбара, глядя на дым, стелющийся по выложенному плиткой полу. – Это полицейский участок, здесь полно людей!»
Обычно потусторонние сущности не разгуливали среди смертных, словно так и надо. А если и разгуливали, то старались поменять обличье, слиться с толпой. Фрау Вернер учила, что демоны всегда действуют во мраке ночи, тихо и скрытно, поэтому днём, среди людей, ты находился в относительной безопасности. Здесь, в комнате без окон, Барбара потеряла счёт времени и не могла с уверенностью сказать, что сейчас – ночь или день. Но одно она точно знала: даже если демон любил появляться из клубов сценического дыма, как рок-звезда восьмидесятых, это красочное шоу должно было оставаться приватным… Но что, если горбун являлся редким исключением из правил?!
Барбара не слышала звуков шарманки, и пожарная сигнализация тоже безмолвствовала, однако белёсый дым продолжал расползаться по полу.
– Похоже, у нас пожар. – Рудольф направился к двери.
– Нет, не открывай! – воскликнула Барбара, вскакивая с места. – Это Шарманщик! Он пришёл за мной!
– Не волнуйся, я просто проверю, – сказал Рудольф.