Аркан дьявола: читать начало книги онлайн

Этого следовало ожидать – когда жизнь летит под откос, становится не до еды. Девушка старалась не задумываться, зачем ей на самом деле осматривали рот.

Закончив с зубами, врач проверила ногти Барбары, острым инструментом вытащив из-под них грязь и засохшую кровь. Образцы отправились в плоскую стеклянную чашку.

– Как давно у вас эти татуировки? – спросила она, возвращаясь к общему осмотру.

– Лет с шести… или семи. Они добавлялись постепенно.

Бровь врача поползла вверх – кажется, даже для человека, видавшего всякое, это оказалось чересчур.

– Моя мама – известная гадалка, – попыталась объяснить девушка. – Была… известной гадалкой. И это просто защитные символы. Ничего особенного.

Барбара с детства привыкла прятать татуировки. Носила длинные рукава и зимой и летом. Говоря «ничего особенного», она оправдывала мать и сейчас делала это вполне искренне. Ещё позавчера Барбара считала, что принудительно татуировать ребёнка станет только психически неуравновешенный человек, и собиралась со временем свести эти художества. Но теперь символы на руках служили её единственной защитой от нечистой силы и связью с мамой, которая пожертвовала собой, чтобы Барбара могла жить.

– С этим уже будет разбираться психиатр, – сказала врач, на что её помощница кивнула и сделала очередную запись. – Так… а теперь повернитесь спиной и встаньте ровно.

Когда общий осмотр завершился, медсестра протянула Барбаре пакет с чистой одеждой. Внутри оказалось нечто похожее на пижаму мышиного цвета. Ещё не тюремная роба, но нечто очень близкое к тому.

«Привыкай, больше никаких джинсов и футболок с клёвыми принтами», – подумала Барбара, натягивая мешковатые штаны. От этой мысли ей снова захотелось плакать. Да, жизнь под опекой фрау Вернер казалась странной и порой сложной, но не настолько плохой, чтобы с радостью променять её на тюремную камеру.

Тем временем медсестра достала из шкафа прозрачную пластиковую бутылку с широким горлышком. Ёмкость выглядела немаленькой – литра на полтора. Барбара уже облачилась в казённую пижаму и теперь с тревогой наблюдала, как медсестра наполняет бутылку из кулера и что-то насыпает в тёплую воду.

– Взболтайте и выпейте залпом, – сказала медсестра, просунув между прутьями бутылку и несколько салфеток. – Под кушеткой стоит ведро – вам придётся вызвать у себя рвоту.

Барбара прекрасно понимала, для чего это нужно, и не стала задавать лишних вопросов. Подняв бутылку повыше, она увидела кристаллики, осевшие на дно, – похоже, это была самая обыкновенная соль. Вытащив пластиковое ведро, Барбара села на кушетку. Процедура предстояла неприятная. Оставалось надеяться, что не придётся совершать дополнительных манипуляций и благодаря противно-тёплой воде всё произойдёт естественным образом.

Барбара поставила ведро на колени, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и припала губами к горлышку. Она старалась пить быстро, крупными глотками, чтобы успеть обмануть желудок, прежде чем он сообразит, что здесь что-то не так. Осушив таким образом половину бутылки, девушка не выдержала. Её желудок, а потом и горло сжал мучительный спазм. Выпитая вода мгновенно оказалась в ведре, но внутренности продолжали сокращаться, заставляя Барбару кланяться, словно праведницу во время богослужения.

Горло саднило, во рту стояла мерзкая горечь. Последним, что она съела, был хот-дог, купленный возле собора Святого Вита. Это случилось так давно, что в треклятом ведре, кроме солёной воды, плескалась лишь желчь и слизь.

Промежутки между рефлекторными спазмами становились всё длиннее. Когда организм успокоился, Барбара вытерла салфетками рот, поставила ведро на пол и ногой подвинула его к решётке:

– Вот.

Врач подошла и мельком взглянула на содержимое.

– Чисто. Ну, хоть так. Сдаст анализы на алкоголь и наркотики, и можете её забирать. – Последнюю фразу врач адресовала охране.

Медсестра распечатала шприц и приблизилась к решётке. Желая покончить с этим как можно скорее, Барбара закатала рукав и просунула правую руку между прутьями.

– ВИЧ есть? – спросила медсестра, отработанными движениями накладывая жгут и вгоняя иголку между скандинавскими рунами и буквами еврейского алфавита.

– Нет, – устало выдохнула Барбара.

– Гепатит?

– Я ничем не болею.

Набрав полный шприц крови, медсестра вытащила иголку и произнесла:

– Согните руку в локте.

Барбара последовала совету, хотя знала, что через минуту на неё снова нацепят наручники и поведут на очередной допрос. Утешало одно: теперь ей придётся говорить не с кем-то, а с Рудольфом. Пусть жизнь изменилась до невозможного, но проходить через всё это в одиночку было бы ещё страшнее.

Дверь клетки открыли, и всё повторилось в обратном порядке: коридор, комната для допроса, наручники, продетые в железное ушко, приваренное к столу. Конвоиры вышли, а вместо них в комнате для допроса появился Рудольф. Увидев Барбару, он не улыбнулся, но девушка всё равно почувствовала исходившее от него тепло. Он вёл себя сдержанно и профессионально, но при этом словно транслировал простую мысль: «Всё будет хорошо. Я с тобой».

Едва Рудольф расположился напротив Барбары, в комнату вошёл ещё один мужчина, лет пятидесяти. Пиджак с замшевыми заплатами на локтях, круглые очки, курчавая борода и нависающий над ремнём живот – с первого взгляда становилось ясно, что это не полицейский. Поздоровавшись, мужчина уселся справа от Рудольфа.

– Это пан Йозеф Тесарж, психиатр. Он будет слушать наш разговор и при необходимости задавать вопросы, – пояснил Рудольф.