Трудности языка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мам… — касаюсь ее руки, судорожно сжимающей салфетку, в попытке как-то смягчить ситуацию. Объяснить… Что объяснить?

— Прошу прощения, — она выдергивает руку. Резко поднимается из-за стола и, нервно собирая пустые тарелки дрожащими руками, идет на кухню. На миг прикрываю глаза.

— Более подходящего момента ты, конечно, найти не мог, — перевожу взгляд на отца. Шок еще не отпустил, но дар речи вернулся. — И чего ты хотел добиться?

Он не повышает голос, не угрожает, но таким серьезным и сосредоточенным я его за всю жизнь не видел. Ванька смотрит на меня так, будто первый раз в жизни видит. Как на незнакомца с улицы. Даже хуже, на незнакомца с улицы, посмевшего без разрешения проникнуть в его дом.

— Я всего лишь сказал правду, — отвечаю с легким нажимом, вдруг ощущая весь возможный Вселенский холод. Меня не поймут. И не примут. Всего в секунду я стал чужим и незнакомым для них, а они сами захотели стать такими же для меня. Хотя я никак не поменялся за эту секунду, точно такой же, каким вошел несколько часов назад в квартиру и которого так рада была видеть семья. Поменялось лишь их представление обо мне и отношение.

— Мы могли бы прожить и без этой правды. Обязательно было устраивать это шоу? — обвиняет?

Боковым зрением замечаю, как Ваня поднимается из-за стола и молча выходит из комнаты. Просто выходит. Без слов, без комментариев, без своих дурацких шуток… Я проигнорирован. Я просто умер.

— Шоу? — незаметно для самого себя достигаю какого-то внутреннего предела. — Это я устроил шоу?! А вам не пришло в голову, что я как-нибудь сам могу разобраться со своей личной жизнью в двадцать семь лет? Что за смотрины? Не предупредив, не поставив в известность. Чтобы я сидел и чувствовал себя полнейшим идиотом?

Мне уже все равно, что рядом сидит Марина, превратившаяся в незаметную тень, и что она совершенно случайно стала свидетельницей нашей семейной драмы. Хотя если бы не она, никакой драмы еще очень долгое время, возможно, и не было бы.

— Не будь неблагодарным эгоистом, — холодно пытается осадить меня отец. — Мать переживает за тебя и хотела как лучше. Иди и немедленно извинись перед ней. — произносит таким тоном, что меня просто рвет на куски.

— Я эгоист? Извиниться? — резко встаю из-за стола, и стул противно скрипя, отскакивает по паркетному полу. — За что? — неосознанно повысив голос. — За то, что вы, не посоветовавшись со мной, устроили неизвестно что и втянули меня в это? Или за то, что я такой? За что именно я должен извиниться?!

Отец молчит. Сосредоточено разглядывает стакан с минеральной водой, избегая смотреть на меня. Не такой. Я оказался не таким, каким они хотели меня видеть. Разочарование в глазах. И отчужденность.

— Извините, что не оправдал возлагаемых на меня надежд. Какой есть. Какой получился, — так же холодно. Обида накапливается солеными каплями в горле. Но я им этого не подарю. — Можете не волноваться, отряд не заметит потери бойца. У вас есть еще один сын. Идеальный. Правильный. Такой, как вам хочется.

Выхожу из комнаты, не дав отцу возможности ответить, и поспешно обуваюсь в коридоре. В квартире тихо, будто в склепе. Будто действительно кто-то умер. Я. На кухне никого нет, значит, мама с Ванькой по своим комнатам. Не хочу сейчас ни с кем говорить. Злость. Обида. И болезненное одиночество. Почти осязаемое. Всего в одно утро я вновь лишился человека, которого люблю, а теперь еще и семьи. Не слишком ли много потерь за раз? Тебе я не нужен так, как мне хотелось бы, своей семье я не нужен тем, кто я есть с тобой. Хоть и по разным причинам, но никто из вас не хочет, чтобы я был рядом. Я. Остался. Один.

— Саш… — осторожно и тихо. Поднимаюсь, обув кроссовки. Катя держит на руках Диану. — Прости меня. Это я виновата. Я предложила познакомить вас с Мариной поближе. Я не знала, что все так получится…

— Кать, ты здесь не причем, и ты уж точно не виновата, что я отдаю предпочтение не шатенкам, а шатенам, — немного резко. Но вдруг ловлю ее виноватый взгляд и понимаю, что она действительно сожалеет. Не о том, что я оказался геем и спровоцировал скандал, а о том, что поставила меня в эту ситуацию. И уже мягче добавляю: — Извинись за меня перед Мариной.

Она кивает. Целую Дианку в лоб и когда отстраняюсь, замечаю в дверях комнаты Ваньку с убийственным взглядом.

— Не трогай ее.

— Ваня! — пытается его осадить Катя.

— Не переживай, это не заразно, — цежу, стиснув челюсть. Горечь уже прожгла все внутри и неприятно начинает резать глаза.

— Саш… — что-то еще пытается сказать Катя, но я хватаю ключи от машины с тумбочки в коридоре и с силой хлопаю входной дверью.

Быстро сбегаю по ступенькам на улицу и сажусь за руль. Главное, добраться домой, а тогда можно будет предаться этому поглощающему одиночеству и отчаянию. Я не сделал ничего плохого. Я остался тем, кем был все это время. Но не для них. И если они не могут этого принять, то это не моя проблема. Только эта мысль мне совсем не помогает почувствовать себя лучше.

Пытаясь внимательно следить за дорогой и не завершить этот «радостно-счастливый» день в морге, еду к себе. Хотя после всего, возможно, никто бы и не расстроился. Я все равно для них умер уже, так какая разница? Но у моей судьбы-извращенки свои планы на меня. Добираюсь домой без происшествий. Захожу в квартиру, первым делом направляясь в ванную и открывая воду. Это почему-то единственное, что приходит мне в голову. Стягиваю с себя одежду, бросая на пол. Жужжание мобильного телефона. Беглый взгляд. Вик. Нет, не хочу никого видеть и ни с кем разговаривать. Даже с ним. Тем более с ним. Чувствую, что могу сделать его громоотводом для всех тех клокочущих эмоций внутри меня. Но даже я не до такой степени сволочь. Телефон оказывается на раковине и покорно замолкает, смирившись с моим молчанием.

Забираюсь в ванную, заполненную до краев водой. Всплеск и ее часть переливается за бортик. Мне уже все равно. Закрываю глаза и просто съезжаю, погружаясь под воду и задерживая дыхание. Под толщей воды почти не слышны звуки. Не виден мир. Можно спрятаться. Не знаю, сколько так лежу, но внутри все начинает жечь от нехватки воздуха. А вынырнуть на поверхность за новым глотком даже не приходит в голову. Не хочется. Я решил утопиться в собственной ванне? Никакого гламура. Ни перерезанных вен, ни петли на люстре, ни, на худой конец, фена в этой же ванной.

Когда терпеть становится уже невыносимо, и я все-таки решаю, что умирать сегодня не лучшее мое решение, впрочем, такое же, каким было и признаться семье, выныриваю на поверхность с жадным шумным вдохом, расплескивая еще одну порцию воды на кафельный пол. Кислород обжигает легкие. Пытаюсь отдышаться, садясь в воде и обхватывая себя за колени. По лицу еще стекают капли воды, и я пытаюсь не обращать внимания на то, что некоторые из них почему-то с отчетливым солоноватым привкусом. Сижу так, пока вода полностью не остывает и если бы меня спросили в этот момент, о чем думаю, я бы не ответил. Я не думаю. У меня практически ни одной мысли в голове. Только накладывающиеся друг на друга воспоминания и ощущения.

Телефон вновь дает знать о своем присутствии и, решив его вообще отключить, наконец, выбираюсь из остывшей ванны. Вытираю руки и перед тем, как нажать на кнопку, бросаю взгляд на имя. Сеня. Несколько секунд колеблюсь и, даже не отдавая себе отчета, почему-то отвечаю на звонок.

— Привет, извращенцам. Как дела? — как всегда радостно и поддразнивая.

— Привет, — сам не узнаю свой голос.

— Санек? — вопросительно.

— Да, Сень.